Исповедь на краю

Ей было удобно из-под них наблюдать за юношей, сидящим рядом. Гера с любопытством разглядывал блестящие кнопки, ручки, массу непонятных приспособлений в навороченном салоне автомобиля. Раиса заметила, что рукава его дешевой куртки коротковаты, а ногти обкусаны, как у невоспитанного ребенка.

– Твои родители в Москве?

– Нет. Я из Питера.

– Где живешь?

– Мы снимаем комнату на троих. У одной бабули. То есть у противной старушенции.

«Интересно, – озадачилась Раиса. – Какое слово он выбирает, думая обо мне? Старушенция или все-таки женщина?»

Машина остановилась у коттеджа на Рублевском шоссе.

Повесила на вешалку у входа свою просторную шубу из чернобурки и его тонкую курточку. В гостиной Гера уютно устроился в одном из кресел и показал на камин:

– Нельзя зажечь? Я люблю огонь.

От пламени, к которому он приблизился почти вплотную, его лицо стало румяным, глаза и губы очень яркими.

– Ты красивый парень, – сказала Раиса. – Что ж ты бедный такой?

– Мой папа не торгует нефтью, – пожал плечами Гера. – Он преподает в музыкальной школе. А я учусь. Откуда богатству взяться?

– Но я слышала, ты поешь. Этим можно сейчас неплохо заработать.

– В ночных клубах, что ли, петь? Или у вас в сауне?

– Ты мне не дерзи. Я тебя обижать не собираюсь. Наоборот, хочу помощь предложить. Ты выпить хочешь? Виски, коньяк, сок?

– А пиво можно?

– Что угодно. Ты, наверное, поесть не прочь?

И, не дожидаясь ответа, Раиса отправилась на кухню.

– Эй, чудо-юдо! Ты не спишь?

– Нет, – открыл затуманенные глаза мальчик. – Я блаженствую.

Он пил пиво, она хлопнула полный стакан коньяка и налила второй. Гора сандвичей очень быстро исчезла, и Раиса принесла блюдо с фруктами и коробку конфет.

– Я вот о чем хотела с тобой поговорить. Ты, наверное, слышал, сейчас отбирают участников фестиваля в Юрмале. Хочешь, я буду твоим спонсором? И не только: я знаю, что и как нужно делать. Куда и чем постучаться.

– Вы серьезно? Ой, я даже не думал об этом.

– Подумай. У тебя до сих пор просто не было оснований об этом даже мечтать.

– Я подумал, мадам. – Гера опустился перед Раисой на одно колено.