Исповедь на краю

– А что, Верка в Москве дорогу неправильно перешла или ругалась пьяная?

– Да нет. Просто могла быть свидетельницей одного происшествия, которое я расследую.

– А ближе свидетелей не нашлось? – пробурчал мужик, но стал смотреть замызганный журнал. – Вот. Двадцать пятого октября не выходила, двадцать шестого, двадцать седьмого. Двадцать восьмого пришла с утра, но пьяная. Домой ее отправили. Потом работала, пока не повесилась.

– А что вы думаете о ее попытке самоубийства? Какая могла быть причина?

– Вот стану я частным детектором, тогда и буду про Веркины причины думать.

– Все понятно. Не стану больше вас задерживать. До больницы далеко?

«Что же это? – думал Сергей, покидая негостеприимную котельную. – Двадцать пятое октября. Убийство Марины Федоровой произошло двадцать шестого. Неужели нашел?»

* * *Наташа вошла в квартиру, пошатываясь от усталости. Дашка, растрепанная, в халате, плелась как раз в ванную умываться. Нины не было."

"– Дашенька, – попросила Наташа, прислонясь к стене, – случилось несчастье.

– Ни фига себе новости! Какой пожар? Какие дети? Я-то думала, что вы любовью занимаетесь, как все нормальные люди.

– Даша, я же попросила. Потом.

Наташа сняла пальто, сапоги, прошла в комнату и легла на диван прямо в джинсах, свитере, накрывшись пледом с головой.

Дашка заметалась по квартире. Сообщать новости первой она любила. Даже неприятные. Она умылась, накрасилась и горящими глазами стала разглядывать разложенные по всей комнате вещи, привезенные ей Наташей. Она выбрала джинсы серебристого цвета, голубой кашемировый свитер, короткие серые сапожки на шпильках. Сверху надела синюю джинсовую куртку на васильковом меху от Роберто Ковалли. Потом взглянула на лежавшую неподвижно Наташу и быстро открыла ее чемодан.

Даша постаралась исполнить свою миссию строго и скорбно. Галя растерянно взглянула на нее, взяла бумажку с номером телефона и ни о чем не стала спрашивать. Дашка немного огорчилась, но забыла об этом, как только вышла во двор.