Камуфлет

Наш друг выздоровел окончательно. Соседи не дремлют, но сильно нервничают. Береги себя.

Рафаэль.Письмо он порвал и клочки отправил волнам Фонтанки, ленивым и покойным.

Августа 7 дня, лета 1905, около десяти, +19 °C

Особняк князя Одоленского

Никто не шевельнулся. Джуранский посмотрел на Курочкина с немым вопросом: «Это что, собственно, такое?». Старший филер ответил взглядом: «А я тут при чем, кто из нас ротмистр сыска, в самом деле?» И оба уставились на своего начальника.

А Ванзаров безмолвствовал. Его разум пребывал в вязком оцепенении.

Сразу и не поймешь: от чего приличный господин скорчился старой куклой, от чего лег на пол и прыгает, как в горячке. Штабс-ротмистр сучил по паркету каблуками лаковых ботинок скользким визгом. Руки болтались веревками, но левая намертво сжимала разодранную скрипку. Из горла его торчали куски резонатора с обрывками струн.

— Ротмистр, мать вафу, всех сюда! — рявкнул Родион Георгиевич и кинулся к телу.

Но помогать невозможно: осколки перебили вены, застряв глубоко.

Меншиков задыхался. Вдруг веки дрогнули, глаза открылись, вполне осмысленно. Он собирал последние силы, стараясь что-то сказать. Но только хрипел, открывая по-рыбьи рот.

— Все будет хорофо, помофь близко, — прошептал коллежский советник.

Кажется, штабс-ротмистр улыбнулся, а может, боль исказила рот."

"— Потерпите, голубчик, — не очень понимая смысла, проговорил Ванзаров.

— Он… — вдруг явственно произнес Кирилл Васильевич и захрипел.

— Кто, кто?

— Нас…

В горле булькнуло, стекленеющие глаза полезли из орбит, он задрожал, напрягся и вытянулся.

И вдруг отчетливо сказал:

— Убьет…

— Имя, Кирилл Васильевич, только имя!

Штабс-ротмистр затих. Чудо опоздало.

Чтобы вытащить остатки деки, пришлось с силой разгибать холодные пальцы. Инструмент мог рассыпаться в любую секунду: нижняя стенка выворочена с корнем, дерево острыми зубцами торчит наружу.

Неожиданно быстро прибыл Лебедев.

— Сколько еще трупов найдется в этом доме? Тащите все, чтоб трижды не ездить, да!

Родион Георгиевич протянул остатки скрипки:

— Взорвалась во время исполнения. Осколками господину Менфикову снесло горло. Смерть была скорой, но мучительной. Вам остается установить, как такое возможно.

Лебедев осторожно принял инструмент, покрутил и даже крякнул от изумления:

— А я-то надеялся, что удивить меня уже невозможно.