Камуфлет

Юнофа свел счеты с жизнью, потому что прокутил состояние. Как его зовут, подумаю и сообщу позднее.

— Господин начальник, хоть расскажите, как дело распутали?

— Да вы и так все знаете, — устало отмахнулся чиновник сыскной полиции.

— Прошу вас!

— После, все после… — Ванзаров дружески похлопал Джуранского по плечу и пошел прочь, шаркая пыль парадными ботинками.

— Вы куда? — брякнул вслед верный помощник от напряжения рассудка.

— Спать…

Августа 10 дня, ближе к полуночи, похолодало

Отделение по охранению общественной безопасности и порядка, Набережная реки Мойки, 12

Не спится служивым в такой час, все заботы одолевают.

Тетка Ефросинья, приехавшая навестить сыночков на заработках, женщина дородная и душевная, собралась наградить солдатика пирожком, да он так зыркнул, что вологодская крестьянка поскорее унесла ноги.

Но вот по набережной прошуршали шины. Угловатый силуэт шестиместного «Рено» с задернутыми занавесками на стеклах замер напротив ворот. Двое крепких господ в штатском соскочили с передних сидений — на третьем остался водитель — и перекрыли возможные подходы к мотору. Герасимов лично открыл дверцу, выпрямился и отдал честь.

— Ну, что вы, голубчик, нашли место и время, — тихо пожурил его приятный голос.

Из кабины вышла невысокая фигура в офицерской шинели. Фуражка сидела излишне глубоко, закрывая козырьком глаза.

Начальник «охранки» торопливо толкнул калитку, приглашая войти. Посетитель, почти не нагибаясь, проследовал внутрь двора, его же караул не двинулся с места.

Охранное отделение, казалось, вымерло. Александр Васильевич проводил полуночного гостя по первому этажу, затем они спустились в подвал, но и там не встретили ни единой живой души, даже тюремных часовых.

Около дальней двери Герасимов остановился и сказал приглушенно:

— Это здесь. Прошу заранее простить, зрелище не из приятных.

— Я понимаю, — спокойно ответил спутник в шинели.

Полковник лязгнул замком и распахнул вход в камеру.

Гость, прежде чем войти, все же вынуждено достал надушенный платок и прикрыл нос.

Белейшая простыня скрывала на деревянных нарах нечто длинное, в два аршина с вершком.