Камуфлет

Лебедев невольно залюбовался. А чтобы труды не пропали зря, взял иглу и приметал конечности суровой нитью по живому. То есть по мертвому. Труп стал похож на старую куклу, которой заботливая мамаша наскоро пришила руки-ноги, а голова закатилась под кровать. Что и говорить, зрелище познавательное.

— Экий ты, братец, Франкенштейн! — проговорил Лебедев, пыхнув сигаркой. — Оживить бы тебя хоть на минутку, узнать, кто так постарался — и обратно в царство теней… А то ведь создатель твой слишком умен, подлец, так умен, что любого мудреца на простоте проведет, да!

Аполлон Григорьевич пенял только на себя.

И никого больше. Как мог опытнейшей криминалист допустить небрежность, прямо скажем — преступную, понять невозможно. Что скрывать: будь Аполлоша порасторопней, второго убийства можно было избежать. Сидел бы сейчас живой и здоровый Меншиков и давал показания как миленький. Главное — теперь предупредить Ванзарова: приготовлен еще одни сюрприз. Камуфлет с эффектами. Только вот вопрос: где и с кем?

Августа 8 дня, пять вечера, +22 °C

Особняк князя Одоленского в Коломенской части С.

-Петербурга

Кем бы ни был господин, а вел себя откровенно нагло. Явился как ни в чем не бывало, принялся звонить, потом выразил недовольство громким стуком в дверь, затем и вовсе стал безобразничать: бегать от окна к окну и лупить что есть мочи в рамы. Пришлось филерам пресечь наглеца."

"Так ведь еще и скандал устроил! Заявил, что чиновник Департамента полиции, потребовал отчета, почему в доме его друга князя никого нет, его не пускают, а он прибыл с понедельничным визитом.

Словом, вел себя вызывающе нахально, как раз, чтобы некому было обращать внимание на плотного мужчину, ловко перелезшего через ограду сада. Он стремительно пересек двор, нагибаясь, подскочил к двери черного хода, что-то покрутил, чем-то хрустнул и скользнул внутрь.

В особняке оказалось холодно не по-летнему. Пустой дом без людей превратился в каменную пещеру, мертвую и промозглую, за одну ночь. Но Родион Георгиевич не ощутил перемены климата, а все внимание отдал тому, чтобы его предательская тень не промелькнула на портьерах, или скрип полов не выдал присутствия в доме.

С улицы доносились отчаянные крики Берса. Ругаться с представителями власти коллежский асессор умел.

Обыск в условиях стесненных делать затруднительно, но выхода не было. Рассчитывать можно на полчаса от силы. А в доме десятка два комнат. Одно выручало: коллежский советник точно знал, что ищет.