Камуфлет

 — Ты несносен! Он должен прийти! Он должен увидеть, как я страдал! Он все поймет, он такой великодушный! Я буду стоять на перроне… Одинокий, в ужасных клубах паровозного дыма… И он вернется…

Носильщик решил про себя, что господин хороший уже с утра заложил, а всего вернее буйный, лучше убираться подобру по здорову. Не долго думая, мальчишка скинул кофр с портпледом и бросился наутек. Но как назло въехал в живот постовому железнодорожной полиции, обходившему владения. Татарчонок был немедля поднят за шкирку и строго допрошен.

Выяснилось, носильщик не безобразничает, а спасается бегством от сумасшедшего.

Полицейский Ердюкин проявил интерес к господину, подпрыгивающему на одном месте, отдал честь и попросил паспорт, каковой должен находиться у каждого путешествующего.

— Уйдите, не до вас, — ответил нервный молодой человек. — Ну, почему он так опаздывает, нехороший… О Боже, миллион терзаний!

Вахмистр оглядел пассажира: вроде не велика птица, чтобы так отвечать лицу при исполнении.

Телом же худ и тщедушен, подмогу свистеть стыдно, справится в одиночку. А потому Ердюкин решительно скрутил строптивцу руку и, не обращая внимания на нескончаемые протесты, поволок устанавливать его личность в дежурную часть.

Августа 8 дня, начало четвертого, +23 °C

Здание министерства внутренних дел, Набережная реки Фонтанки, 16"

"В Департамент полиции, как и в прочие важнейшие министерства, можно зайти запросто с улицы. Как не странно, Военное министерство, Адмиралтейство, Финансов и даже, страшно сказать — Просвещения, не имели особой охраны на входе.

Ну, можно ли считать охраной пожилого швейцара, впускающего посетителей!

Ванзарову это было на руку. Приказ Филиппова здесь не действовал. Родион Георгиевич раскланялся и прошел. Поднявшись на третий этаж, обнаружил дверь лаборатории Лебедева закрытой наглухо. Какой-то чиновник сообщил, что господин криминалист срочно отбыл в Медико-хирургическую академию.

Что делать теперь? Сотрудников отняли, филеров больше нет, скоро в участках будут знать, что коллежский советник отстранен.

Дурные вести летят впереди нас, а исполняются с охотой и удовольствием.

И ни одной зацепки.

Шрифты пишущих машинок Управления и Казанского участка доказали полную свою непричастность. А список Морозовых теперь бесполезен. Во-первых, искать следовало уже не Морозова, а Ленского, хотя с тем же успехом можно гоняться за Онегиным — фамилия явно вымышленная.