Камуфлет

Тогда получается, что заговорщикам обрубили единственный безопасный способ связи. Или они сами это сделали? Угроза никуда не делась. Но оборвалась ниточка, ведущая к сердцу заговора. И все это — накануне событий? Вывод: больше никто не собирается выдвигать условий, катастрофы избежать невозможно. Странно, что полковник этого не понимает…

— Кто разоблачил предателя? Вы? — быстро спросил Фредерикс.

— Никак нет, коллежский советник Ванзаров.

— А почему не удалось вам?

— Штабс-ротмистр был моим заместителем и лично занимался поиском предателя.

Владимир Борисович с неподдельным интересом посмотрел в лицо ненавистного выскочки:

— Александр Иванович, правильно ли я понял: вы признаетесь в том, что проглядели заговорщика в святая святых — дворцовой охране, не смогли его разоблачить за год, а чиновник сыскной полиции справился за сутки?

— Так точно…

— Отдаете себе отчет, что это непростительный служебный проступок?

— Так точно…

— Не припомню, чтобы кто-то так старательно напрашивался на отстранение от должности.

Зачем вам это, полковник?

Ягужинский громко хлопнул раскрытой папкой и вытянулся:

— Я честный офицер. Свои ошибки скрывать не намерен.

Барон Фредерикс хмыкнул:

— Честность вещь замечательная, но в разумных пределах. Особенно на службе… Я не стану нынче подписывать приказ о вашем отстранении. Формально результат есть, даю еще сутки.

И активней привлекайте этого Ванзарова, раз он такой прыткий.

— Слушаюсь! — Полковник щелкнул каблуками, образцово развернулся и вышел.

Оставшись в одиночестве, Александр Иванович пробормотал:

— Вот ведь хитрый змей! — И нехорошо выругался. Вымещая досаду, пнул сапогом подножие мраморной статуи. По телу Артемиды прошла дрожь, но богиня-охотница продолжала сквозь века погоню за добычей.

Августа 8 дня, начало первого, +22 °C

Редакция газеты «Новое время», Невский проспект, 40

Что называется, и не думал, а стал добычей.

Налетел репортер уголовной хроники и потребовал интервью по текущему моменту. Раз и.о. начальника сыскной полиции оказался в редакции, а то ведь прорваться к нему прессе невозможно, а читатели жаждут знать… В общем, Родион Георгиевич согласился ответить на три вопроса. И отвечал уже на десятый.