Испорченный...

На письма отвечал однословно. — Но за дверью все равно будет охрана. За целостностью омег тут смотрят очень тщательно.

Сейчас Голод был одет не так, как обычно. Не в джинсы и толстовку, а в рубашку и брюки. Точно так же, как и Помпей. Они оба являлись представителями высшего общества. Влиятельных семейств и будучи в столице жили совершенно иначе. Так, как требовало их положение.

Голод оторвал взгляд от телефона и посмотрел на Помпея. Тот сидел в кресле и курил. Сегодня ему было особенно паршиво. И, казалось, альфе было глубоко плевать на то, где он находился.

В этот момент как раз открылась дверь и в комнату, в сопровождении охраны вошла омега. Стройная и красивая женщина лет пятидесяти, но стоило ей увидеть Помпея, как ее лицо тут же исказилось:

— Ты?! Ублюдок. Сын психопата. Что ты тут делаешь? Как тебя вообще сюда пустили? — она резко обернулась к охране.

Помпей выдохнул сигаретный дым. На слова женщины ему было плевать. На нее он смотрел холодно.

В комнате начало разворачиваться представление, за которым Помпей и Голод молча, зловеще наблюдали. Подкурили уже следующие сигареты. Омега подняла шум и на него прибежал управляющий. Он испугано посмотрел по сторонам и начал умолять женщину вести себя потише.

— Ты знаешь ее? — спросил Голод, сбивая пепел в открытое окно. — Кто она?

— Моя мать, — Помпей с безразличием выдохнул сигаретный дым, продолжая смотреть на омегу, которая в сопровождении охраны пошла к выходу из комнаты. Убегала от альфы, словно от прокаженного.

Голод приподнял бровь, но больше ничего спрашивать не стал. Вместо этого сказал:

— Я признаю свою вину. Мне не следовало самому принимать решения и везти тебя сюда.

— Забей, — Помпей затушил окурок о стеклянную поверхность стола и встал с кресла.

— Но…

— Молчи, Голод.

Когда они уходили, за ними увязался управляющий. Предупреждал, что деньги не вернут, так как он пошел на огромный риск, чтобы провернуть все это и отодвинуть огромную очередь на эту омегу.

— Неужели? На нее такая очередь желающий выебать? — Помпей скривил губы в оскале.

— Она элитная, — гордо заявил управляющий. — Одна из лучших.