Испанский любовный обман

И сквозь туман услышала, как мать зачем-то повторяет его имя.

– Аарон?

– Sí[16], – буркнула я, уставившись на него во все глаза. Какого черта ему надо?

– Хорошо, – ответила Mamá.

Что значит «хорошо»?

Я вытаращила глаза.

– Qué?[17]

Аарон, услышав испанскую речь, тут же понял, что к чему.

– Личные разговоры на работе? – Он покачал головой.

Мать, по-прежнему висящая на линии, спросила по-испански:

– Это его я сейчас слышу? Того самого Аарона, с которым ты встречаешься?

Меня сковало от страха. Вытаращив глаза и разинув рот, я уставилась на Аарона.

– Лина? – повторила она с нажимом.

Аарон нахмурился сильнее обычного и вздохнул, стоя на прежнем месте.

Почему он не уходит?"

"– Sí, – буркнула я, не догадываясь, что она воспримет это как ответ на предыдущий вопрос. – Нет, – торопливо поправилась я, идя на попятную.

Аарон цокнул языком и покачал головой, и все, что я собиралась сказать, вылетело из мыслей.

– Я… – Господи, отчего в кабинете так жарко? – No sé, Mamá[18].

Аарон одними губами произнес: «Твоя мать?»

– Cómo que no sabes?[19] – в тот же миг раздалось в трубке.

– Я… – Я замолчала, не понимая толком, с кем говорю. С недовольным мужчиной напротив или с матерью. Было такое чувство, будто я на неисправном самолете с головокружительной скоростью несусь к земле и ничегошеньки не могу поделать, чтобы избежать крушения. Ни одна из кнопок не работает.

– Ay, hija[20], – со смешком сказала мама.

Я чуть было не взвыла в голос.

Захотелось расплакаться или открыть окно и швырнуть телефон к чертям под колеса нью-йоркских машин. Или сломать что-нибудь. Желательно голыми руками. Затопать ногами от разочарования. А лучше – все и сразу. Одновременно.

В синих глазах напротив мелькнуло любопытство. Аарон склонил голову набок, наблюдая за тем, как отчаянно я пытаюсь отдышаться.

Я прикрыла телефон ладонью и звенящим шепотом спросила у мужчины передо мной:

– Чего тебе?

Он небрежно махнул.

– Ничего страшного, рабочие дела подождут, пока ты поговоришь по телефону.

Аарон сложил руки на широкой груди и уперся кулаком в подбородок.

– Я не тороплюсь, не стесняйся.

Если бы из ушей можно было выпустить пар, у меня над головой взвилось бы густое облако.

Мать, до сих пор висящая на линии, наконец опомнилась:

– Кажется, ты занята, поэтому не буду отвлекать.