Искушенные обманом

Она даже не понимает, когда это происходит.

Выйдя из транса, она обнимает его и говорит, что ей очень жаль и что это больше не повторится.

Но это происходит снова и снова. Ее растерянное состояние повторяется достаточно часто, и я беспокоюсь. Не только о ней, но и о Джереми. Он маленький и привязан к ней, и, если она будет продолжать отключаться в его присутствии, он воспримет это как отказ, и это травмирует его.

Мне придется постепенно отстранять его от нее, пока она не придет в норму. Хотя я ненавижу их разлучать, это для его же блага.

– Папа! – Джереми врывается в кухню, где я пью стакан воды, его маленькие ножки шлепают по полу в спешке.

Сейчас десять вечера, и ему давно пора спать. Должно быть, он выскользнул из своей комнаты, чтобы попасть в хозяйскую спальню. Я часто вижу, как он прижимается к Лие, словно хочет наверстать упущенное за то время, что она отгородилась от него и от всего мира.

Однако она не обнимает его в ответ. Лия снова засыпает в своей позе трупа, все её тело окоченело, и бесконечные кошмары терзают ее покой.

Я ловлю Джереми и поднимаю его на руки, когда он ударяется о мою ногу. Когда я смотрю в его мокрые от слез глаза, у меня внутри все сжимается.

– В чем дело, Malysh?

– М-мамочка... помоги… Мамочка…

– Что случилось? – Я уже поднимаюсь по лестнице в спальню. Джереми шмыгает носом, его пальцы дрожат, когда он крепко обнимает меня за шею.

Мои ноги останавливаются в дверном проеме, когда сцена разворачивается передо мной. Лия ворочается во сне, пальцы впиваются в матрас, и пена образуется по обе стороны ее рта.

Черт.

Я опускаю Джереми на пол и пытаюсь говорить мягко.

– Оставайся здесь, Malysh.

Он кивает, шмыгая носом.

Я в несколько шагов преодолеваю расстояние до кровати и сажусь на матрас. В то время как кошмары Лии вернулись с удвоенной силой, это первый раз, когда они были такими жестокими.

Я хватаю ее за плечи, трясу.

– Проснись, Лия.

Она булькает, еще больше пены покрывает ее светлую кожу, а лицо синеет.

Она не дышит.

– Лия! – Мой голос повышается, и на этот раз я трясу ее еще сильнее. – Проснись! Ну-ка, Леночка, открой глаза.

Она делает глубокий вдох, когда внезапно просыпается, ее глаза открыты, но остекленели. Потом она начинает плакать, как маленький ребенок, и ее пальцы впиваются в мое предплечье, издавая гортанный, затравленный звук.