Искушенные обманом

Лука прыгает на стену и взбирается на нее, прежде чем исчезнуть за забором.

Я не смотрю на этого человека, на жизнь, которую только что оборвала собственной рукой, когда подхожу к нему и склоняюсь над его неподвижным телом. Я бросаю пистолет на бок, достаю из сумочки пилочку для ногтей и ковыряю ею его кровавую зияющую рану.

Адриан и остальные будут здесь с минуты на минуту, но мне нужно забрать пулю, иначе он поймет, что это я. Поскольку у меня маленький пистолет, нетрудно будет выяснить, кто это сделал.

Желчь подступает к горлу, а глаза наполняются слезами, когда я вонзаю острый конец в него, пока, наконец, не нахожу пулю, борясь несколько секунд, пока не вытаскиваю ее.

Я беру пистолет, пилку для ногтей и пулю, затем бегу обратно в ванную. Я вытираю руки, мою пилку и пулю, прежде чем засунуть их в сумку. Мне придется избавиться от них, когда я пойду в приют.

Лицо, встречающее меня в зеркале, бледное, опустошенное, по щекам текут слезы.

Лицо убийцы.

Я закончила жизнь и подписала смертный приговор своей невиновности.

Но возможность того, что Адриан использовал меня все это время, с таким же успехом могла бы вынести смертный приговор моему сердцу и душе.

Глава 35

Адриан

Что-то изменилось.

Лия не была прежней с момента покушения несколько недель назад на дне рождения Михаила.

Я знал, что не должен был брать ее туда. Она не только чувствует себя неуютно на банкетах братства, но и я каждую минуту на взводе, рассматривая каждого как угрозу и останавливая себя от того, чтобы вытащить ее оттуда.

Не говоря уже о том, что я постоянно вижу красный цвет, когда мужчина смотрит на нее, не говоря уже о том, когда разговаривает с ней.

Но на этот раз все по-другому.

У нее часто бывает такое ошеломленное выражение лица, когда она смотрит в никуда, точно так же, как я нашел ее в день нападения. Ян сказал, что забрал ее из ванной. Она была бледна, в глазах стояли слезы, но не произнесла ни слова. Ни ему, ни мне по дороге домой."

"Я думал, что она в шоке, но, похоже, это не прошло.

Сейчас она разговаривает только с Джереми, и мне приходится пробираться за спиной каждого, как вору, в свой собственный гребаный дом, чтобы услышать ее.

Но иногда, даже с Джереми, она впадает в оцепенение. Он зовет ее по имени, а когда она не отвечает, подходит ко мне и плачет, потому что мама с ним не разговаривает.