Искушенные обманом

Я сломала голень, и кость проткнула кожу. Я никогда не забуду вида окровавленного белого стержня, торчащего из моей разорванной плоти. Потребовалась операция, чтобы вернуть кость на место, в которую я вошла в состоянии шока и вышла онемевшей.

Я лелеяла надежду, что с операцией все это испытание закончится. Что доктор Ким скажет мне, что это просто усталость, что я должна принять таблетки, и все будет хорошо.

Но он этого не сделал.

Вместо этого он произнес слова, которые почти всегда заканчивают карьеру танцора или спортсмена.

– Мы смогли вернуть кость на место и зашить рану так, чтобы рубцы были минимальными. К счастью, малоберцовая кость не была сломана, но рядом с коленом будет постоянная деформация. После реабилитации вы снова сможете нормально ходить и иногда бегать, но ненадолго. Полное выздоровление, к сожалению, практически невозможно.

Другими словами, я никогда больше не смогу быть балериной.

Я все еще не до конца понимаю, и не только из-за слов доктора. Я думаю, что услышала конец своей карьеры с этим хлопком и тишиной, и вздохами, которые последовали от всех присутствующих.

Но в тот момент я все еще молилась о кошмарах, которые пугали меня всю мою жизнь. Я хочу кошмар.

Кто-нибудь, дайте мне кошмар.

Доктор Ким спрашивает, не позвонить ли ему кому-нибудь из близких, но у меня никого нет. У людей есть друзья и семья, у меня есть балет. Ради этого я пожертвовала своей молодостью и жизнью. Я пережила смерть родителей и переезд из одной страны в другую.

Когда люди ходили в клубы, я ходила на репетиции.

Я никогда не считала это жертвой или рутиной, потому что я делала то, что любила. Что-то, в чем я была чертовски хороша. Я жила своей мечтой и избавлялась от избытка энергии, летая туда, где меня никто не мог поймать.

Теперь мои крылья сломаны.

Теперь мечта закончилась.

И я не могу заставить себя выплеснуть эти чувства на поверхность.

Раздается тихий стук в дверь, прежде чем она открывается. Филипп и заплаканная Стефани входят внутрь.

Я смотрю на них так, словно они находятся в снежном шаре, а я смотрю сквозь расплывчатое стекло.

– О, Лия! – Стефани бросается ко мне, держа мои вялые руки в своих дрожащих, слезы теперь свободно текут по ее щекам. – Мне так жаль, так ужасно жаль.

– Дорогая...