Хорошая девочка (СИ)

Всегда у кого-то должен быть запасной комплект.

Несмотря на произносимые слова, Юрий шмякнул перед ней на стол связку ключей. Ксения посмотрела на них невидяще. Надо брать.

Она протянула руку и отодвинула их от себя.

— Ты прав.

Юрий снова приглушенно выругался и уперся ладонями в стол, нависнув над ней.

— И еще. Мы едем к матери на Новый год.

— А если я не хочу? — из чистого противоречия выдала Ксения, скрещивая руки на груди.

Хованский прищурился и склонился к ней.

Прижался лбом к ее лбу.

И она сразу капитулировала…

— Ты не хочешь? — Его голос как-то странно дрогнул.

Дрогнула и сердечная мышца Ксении.

— Не в этом дело…

— Хорошо… Спрошу иначе… Ты не хочешь встречать Новый год со мной?

— Ты сошел с ума, Хованский?

— Сошел. А что, еще не видно? Поехали, Ксюш… Прошу. И прошу — дай мне шанс. Я хочу исправить то, что натворил.

ГЛАВА 17

— И что ты такого натворил?

Нет, все-таки женщины не умеют держать язык за зубами.

Этот вопрос Ксении не давал покоя целую неделю. Она вертела его и так, и этак.

Наконец, спросила. Не выдержала.

Ну вот. Молодец, что тут скажешь.

Они выехали пятнадцать минут назад. Могла хотя бы дождаться, когда основную дорогу проедут. А тут нате вам, пожалуйста, сразу, с ходу!

Уголок рта Юрий нервно дернулся.

— Не забрал тебя.

Ксения растерянно моргнула.

— Не понимаю…

— Разве?

Падал тихий снег. Новогодний. Тот самый, что любят показывать в мультиках. Медленный, пушистый. Он никуда не спешил. Пилотировал, оседал.

Не то что люди вокруг. Вот они по-настоящему суетились и шумели.

И почти каждый верил, что сказка и чудо где-то рядом. Что перевернется день календаря, сменится число — и жизнь обязательно изменится.

Каждая новогодняя ночь — особенная. Кто бы что ни говорил. Люди наводят порядок, чистоту. Топят бани, ныряют в проруби, искренне веря, что оставят всю грязь и душевную суету в уходящем.

Что-то витает в воздухе… С этим не поспоришь.

— Правда не понимаю, — после небольшой паузы отозвалась Ксения. — Мы поженились по залету, я знала, к чему мне стоит быть готовой.

— Вот именно, Ксюх. Знала.

Теперь она с еще большим интересом посмотрела на Хованского.

— Объяснишь?

— Я долго думал над твоими словами. Там, на смотровой. — Он указал головой в неизвестном направлении. — Про то, как ты жила со мной. С отцом. Мы угнетали тебя.