Исчезновение Стефани Мейлер

Тем летом я каждое утро завтракала, глядя на океан. И целыми днями читала, а главное, писала. Для меня этот дом был настоящим писательским домом, прямо как в книгах.

Под конец лета мать уговорила меня пригласить Тару пожить несколько дней в Орфеа. Мне совершенно не хотелось ее видеть.

— Бедняжка, так и сидит все лето в Нью-Йорке, — сокрушалась мать.

— Нечего ее жалеть, мама.

— Дорогая, надо уметь делиться. И с друзьями надо быть терпеливой.

— Она меня бесит. Строит из себя всезнайку.

— Может, ей после всего не по себе, она боится.

— Она мне больше не подруга.

— Знаешь, как говорят: друг — это тот, кого хорошо знаешь и все равно любишь. И потом, тебе же нравилось, когда она приглашала тебя к себе в Ист-Хэмптон.

В конце концов я пригласила Тару. Мама была права: нам обеим стало гораздо легче. Я чувствовала, как возвращается накал нашей прежней дружбы. Мы все вечера напролет валялись на газоне, болтали, спорили. Однажды она в слезах призналась, что специально подстроила кражу компьютера, хотела, чтобы обвинили меня.

После того как мы подружились опять, наши семьи, отдалившиеся друг от друга одновременно с нами, снова сблизились. Мы даже пригласили Скалини в «Райский сад» на уикенд. Джеральд остался таким же несносным, как был, все время критиковал моих родителей: «Ой, жалко, что вы выбрали эту плитку!» или «Нет, право, здесь я бы сделал совсем иначе!».

Весной 2010 года родители подарили мне ноутбук, о котором я так мечтала. Счастью моему не было предела. Все лето я сидела на террасе нашего дома в Орфеа и писала. Родители даже начали беспокоиться:

— Ты не хочешь пойти на пляж, Дакота? Или погулять по городу?

— Я очень занята, я пишу, — отвечала я.

Я первый раз в жизни писала пьесу. Назвала я ее «Мистер Константин».