Исчезновение Стефани Мейлер

Весной 2013 года произошли события, из-за которых нам пришлось продать дом в Орфеа.

Джесси Розенберг

Вторник, 15 июля 2014 года

11 дней до открытия фестиваля

Объявление, обнаруженное в газете университета Нотр-Дам, не позволило нам найти человека, который его поместил. У сотрудницы редакции, отвечавшей за рекламу, не было о нем никаких сведений: объявление было зарегистрировано в приемной и оплачено наличными. Абсолютная загадка. Зато сотрудница нашла в архиве то же объявление, данное ровно год назад. И еще год назад.

— Что такое особенное происходит осенью? — спросил я.

— Самый популярный выпуск, все возвращаются с каникул, — объяснила сотрудница.

У Дерека возникла гипотеза: осенью появляются новые студенты, а значит, потенциальные кандидаты, способные написать столь желанную для заказчика книгу.

— На его месте, — заявил Дерек, — я бы не ограничивался одним изданием, давал бы объявление и в другие газеты.

Мы позвонили в редакции еще нескольких изданий, выходивших на филфаках нью-йоркских университетов, и проверили это предположение.

Мы знали про него только то, что это был мужчина, что он находился в 1994 году в Орфеа, что он обладал информацией, позволяющей считать Тенненбаума невиновным в убийстве, что он полагал ситуацию весьма серьезной и хотел изложить ее в книге, но не мог написать эту книгу сам. Последнее было самым странным.

— Кто хотел бы писать, но не может писать? До такой степени, что безуспешно ищет кого-нибудь вместо себя и годами дает объявления в студенческие издания?

Анна написала черным фломастером на магнитной доске фразу, достойную загадки фиванского сфинкса:

Я хочу писать, но не могу писать. Кто я?

За неимением лучшего нам оставалось снова копаться в статьях «Орфеа кроникл»; мы прошерстили уже большую их часть, но без особого успеха. Вдруг Дерек завозился и обвел красным абзац в одной из статей.

— Нашел что-то? — спросила Анна.

— Послушайте-ка, — произнес он с сомнением в голосе, держа в руках ксерокопию. — Статья вышла в «Орфеа кроникл» 2 августа 1994 года. И в ней написано: «Источник в полиции сообщает, что в деле появился третий свидетель. Его показания могут оказаться решающими для полиции, которая на данный момент не обладает почти никакими сведениями».