Исай

Она задерживалась на работе, так сказал Феликс. И я подумала, что это даже к лучшему. Просто я жутко смущалась от того, что оказалась незваным гостем.

Феликс принес подушку и одеяло. Пока я воспользовалась ванной и душем, Исай уже расстелил диван.

– Чай не хочешь? – вдруг предложил Исаев.

А я поняла, что очень хочу горячего чая. А еще не хочу, чтобы друг уходил из комнаты. Было невообразимо приятно вот так сидеть на его диване, одетой в его футболку, есть пряники и запивать их чаем.

Футболка оказалась огромной.

– Ты уже окончательно решила кем хочешь стать, когда вырастешь? – вдруг спросил Исай.

Я улыбнулась, бросила лукавый взгляд на Феликса.

– Конечно! – кивнула я, вспоминая наш недавний разговор о значимости профессии. – Буду писькиным доктором. И обязательно мужским!

Феликс как раз делал очередной глоток теплого чая из своей кружки и после моих слов закашлялся. Я подскочила с места и принялась ладонью хлопать друга по спине.

– Очаровательно, – выдохнул Исай. – Год назад ты собиралась рвануть в тайгу и охранять вымирающие виды диких животных.

– Угу, – подтвердила правдивость своих прошлых планов. – Только отучусь на экономиста, как желает матушка. А потом уже пойду учиться в «мед».

– Чем тебе мужики не угодили, что ты собралась их лечить? – хохотнул Феликс, когда кашель прошел.

– Эта тайна уйдет со мной в могилу, – показала другу язык и съела последний пряник из вазочки.

– Как же, забудешь тут, – проворчал Исаев. – Может, лучше в комп зарубимся? Я новую игрушку нашел. Крутую.

– Конспекты! – строго потребовала я, а Феликс сдался, но следующие полчаса часто повторял, что я – зануда и зубрилка."

"Негромкое бормотание Исаева лишь улучшало мое настроение. А когда я зарядила в голову гостеприимного соседа его же подушкой, жизнь показалась прекрасной.

Правда, пришлось расплачиваться за столь опрометчивый поступок.

* * *Глава 2

Учебный год закончился отлично. Я нервничала перед каждой контрольной работой. И если бы не сосед – я бы свихнулась. Честное слово.

Исаеву удалось отвлекать меня от постоянных мыслей о собственной никчемности и тупости.