Исай

Миновав просторное помещение, мы с Феликсом оказались на участке, который еще предстояло разбить под дополнительные постройки. Феликс хотел выстроить оранжерею для моих бабушек, а для детей – просторный деревянный домик. Но пока что здесь было поле, где не было ничего, кроме мешков со строительным мусором, который не успели вывезти парни.

Я порадовалась, что Феликс укутал меня в плед поверх домашнего халата и пижамы, и заставил обуть теплые сапоги, пусть и на босые ноги.

Я застыла, увидев свой кошмар наяву.

Ребята доставили разбитую машину Феликса к нам во двор.

– Умные люди подсказали, что нужно бороться со страхами вместе, – пробормотал Феликс.

Я глубже укуталась в теплый плед. Руки дрожали. А в памяти, словно это было вчера, появились картинки из далекого и несчастливого прошлого, а также события недавней гонки.

– Прости меня, Белочка, я виноват, – прошептал Исай, на миг крепко прижимая мою голову к своему плечу. А потом вдруг выпустил. Я не успела его остановить, сказать, что все в прошлом.

Я прекрасно понимала, что муж вполне способен восстановить любимую тачку. Дать поручение парням в автосервисе при салоне. Или даже попросить брата и перевести автомобиль в «Фуллерит». Но он не сделал этого.

Муж вернулся ко мне. Встал рядом. Горький запах бензина неприятно щекотал ноздри. Но я упрямо и практически не мигая, смотрела на источник своих кошмаров.

– Только аккуратно, – попросил Феликс и вынул зажигалку из кармана широких пижамных брюк.

Дрогнувшими пальцами я высекла огонек. Секунду смотрела на тонкое пламя. Руки больше не дрожали. Во мне появилась странная уверенность.

– Точно? Не жалко? – вдруг улыбнулась я, взглянув на мужа.

– Тачку-то? Это всего лишь груда металла. Таких тысячи. А ты у меня одна, – насупился Исая, пряча руки в карманы.

Он не мешал мне сотворить акт возмездия, чтобы сжечь кошмары, бередившие душу.

– Тысячи? – переспросила я, на миг гася пламя.

Феликс усмехнулся, наклонился, прижался своим лбом к моему виску, опалил горячим дыханием кожу, которой касался ледяной ветерок предрассветного утра.

– Обещаю, что отныне во всех моих тачках будет не больше двух сотен лошадок.