Иным путем

Можете ли вы что-либо добавить к тому, что он уже написал? И каковы результаты следствия, которое, как я слышал, уже подходит к концу?

– Мистер Карпентер, – сказал Михаил, – ваш коллега проявил высокий профессионализм и, в общем, правильно и объективно рассказал всему миру о гнусном поступке британских военных моряков. Лет триста назад всех уцелевших в этом сражении после короткого суда наверняка бы вздернули на рее, как пиратов. Но на дворе двадцатый век, и мы проявим гуманизм. Все виновные в нападении на русский корабль, который, кстати, шел под моим вымпелом, будут отправлены на каторгу.

Теперь по поводу следствия. Оно успешно движется, и в ходе этого следствия появляются все новые и новые весьма интересные подробности. Сейчас я не буду пока говорить об этом, поскольку даже император не имеет права нарушать тайну следствия. Но я могу вам обещать, что после окончания расследования господином Плеве будет созвана специальная пресс-конференция, на которой вы узнаете все эти подробности.

Зал опять загудел, а Михаил, посмотрел на меня, словно спрашивая – я все правильно говорю? Я кивнул ему и дал слово новому газетчику.

На это раз вопрос императору задал Михаил Суворин, главный редактор петербургской газеты «Новое время». Я слышал, что Михаил Алексеевич был в душе консерватором, хотя в его газете порой печатали довольно либеральные статьи. Суворин спросил:

– Ваше величество, как я слышал, вы собираетесь начать свое правление с довольно радикальных реформ.

Михаил усмехнулся.

– Господин Суворин, вы прекрасно знаете, что реформы в нашем обществе давно уже назрели. И я буду их проводить, какими бы радикальными со стороны некоторых слоев нашего общества они ни казались. А насчет революции я хочу ответить вам словами Василия Андреевича Жуковского, воспитателя моего деда, императора Александра Второго. Он говорил: «Революция есть безумно губительное усилие перескочить из понедельника прямо в среду.

– Позвольте, ваше величество, задать вам личный вопрос, – подсуетился корреспондент австрийской газеты «Винер Цейтнунг» Ойген Циммерман. – Вы вернулись с фронта боевых действий с невестой, дочерью японского императора.