Иным путем

Господа и дамы были недовольны тем, что «эти фабричные», словно они, а не «благородная публика» чувствуют себя хозяевами на главном проспекте столицы Российской империи. Вот там кое-кого пришлось и задержать. А потом, придерживая за локотки, отвести к тем самых черным каретам, где сотрудники ГУГБ доступно объясняли задержанным, что поскольку рабочие шли с иконами и портретами царя, то кроме нарушения порядка им могут вменить еще и богохульство вкупе с оскорблением Величества. А все это было чревато большими неприятностями: оскорбление величества – до восьми лет каторги, богохульство же тянуло на примерно такой же срок.

В конце концов бедолаг отпускали с миром, но воспитательный эффект подобной душеспасительной беседы был поразителен. Слава богу, что никого не хватил удар."

"Случались и происшествия и внутри рабочих колонн, куда всеми правдами и неправдами все же удалось проникнуть нескольким вооруженным эсерам и анархистам. На Каменноостровском проспекте, в колонне работниц швейной фабрики Керстена, что находится на Большой Спасской улице, молодая невысокая чернявая девица, недавно приехавшая из Киева и работающая белошвейкой, вдруг начала возмущать своих товарок разговорами в анархистском стиле, что, дескать, «все зло от власти».

Но все обошлось, и появившиеся вскоре сотрудники ГУГБ погрузили скандалистку в черную карету.

А в самом начале Невского проспекта разоблаченный эсеровский агитатор, изрыгая проклятия, попытался выхватить револьвер. Но его ударили по руке, и пуля лишь разбила стекло в доме, принадлежащем лицам духовного звания.