Иным путем

Политики, втаптывающие в грязь своих предшественников, обычно плохо кончают.

– Я с вами полностью согласен, – кивнул Коба, – вполне вероятно, что со временем Православная Церковь может его даже канонизировать, как императора, пожертвовавшего жизнью ради блага своего народа.

– Я рад, что мы друг друга поняли, – сказал император, вставая, – а сейчас идемте, Сосо, дамы, наверное, нас уже ждут. И не затягивайте со свадьбой, ибо, как сказал Господь: «Посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей…»

– «…и будет два одной плотью; так что они уже не двое, но одна плоть», – с улыбкой закончил Сосо.

"– Вижу, что вы не забыли то, чему учились в семинарии, – рассмеялся Михаил. А потом, уже серьезно продолжил: – Если что, то мы с Николаем Арсеньевичем всегда готовы стать вашими шаферами на свадьбе.

– Я еще не решил, – сказал Коба, – но я посоветуюсь с Ириной. И если она согласится стать моей женой, то я непременно воспользуюсь вашим предложением. А теперь идемте, только учтите, я первый раз в царском дворце, и где здесь что – пока не знаю.

11 мая (28 апреля) 1904 года, 20:15.

Санкт-Петербург, улица Оренбургская, дом 23, чайная-клуб Выборгского отделения Собрания фабрично-заводских рабочих

У входа в чайную-клуб к члену правления общества Алексею Карелину подошел невысокий молодой и плохо выбритый мужчина в рабочей одежде. По внешности он был похож на грузина или армянина.

– Здравствуйте, товарищ Карелин, – тихо сказал он, – я товарищ Коба, и пришел к вам от отца Георгия.

– Здравствуйте, товарищ Коба, – Карелин подозрительно покосился на пришельца, – а чем вы можете подтвердить свои слова?

В ответ Коба достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его Карелину.

– Вот, – сказал он, – это личное письмо отца Георгия членам правления Собрания. Отправлено не по почте, а потому бесцензурное.

Карелин взял бумагу, развернул ее и прочитал:

Дорогие товарищи.