Иным путем

Я вам могу гарантировать, что в ближайшие годы все внимание европейских морских держав будет приковано к морям вокруг побережья Старого Света, и не одна из них не сможет прислать сюда флот, превышающий ваши возможности. Вы мне лучше скажите, откладывать мне начало похода или нет. «Колхида» и «Адмирал Кузнецов» смогут подтянуться сюда не ранее чем через тридцать часов.

– А зачем, собственно, откладывать? – пожал плечами Алексеев. – Моря к северу от здешних вод полностью очищены от неприятеля. Отдавайте команду – пусть выбирают якоря и выходят.

– Двадцать пять узлов они смогут держать неограниченно долго, – сказал Ларионов.

– Ну, вот и отлично! – улыбнулся Алексеев, допивая кофе. – А наши тихоходные утюги «Ретвизан» с «Цесаревичем» имеют экономический ход всего в десять узлов и будут тормозить вашу эскадру. Ведь так? Поэтому следуйте не спеша со всеми вашими силами прямо на юг, а отставшие корабли догонят их не менее чем за трое суток, где-нибудь неподалеку от Манилы.

Я же со своей стороны отдам приказ нашим быстроходным бронепалубным крейсерам – «Варягу», «Аскольду», «Богатырю», «Новику» и «Боярину», принять ваши корабли под эскорт в Формозском проливе и сопроводить их до встречи с эскадрой. На обратном пути Николай Карлович Рейценштейн по моему приказу заглянет в порты французского Индокитая, покажет флаг бывшему нашему союзнику.

– Евгений Иванович, – сказал адмирал Ларионов, вставая, – спасибо за завтрак и гостеприимство, но мне пора. Надо начинать.

– Счастливого плаванья, Виктор Сергеевич, – сказал Алексеев, – семь футов вам под килем! С Богом!

2 мая (19 апреля) 1904 года, 11:05.

Санкт-Петербург, Зимний дворец, Готическая библиотека.

Капитан Тамбовцев Александр Васильевич

Сегодня во дворце должен был состояться очень серьезный разговор. Вчера, по моей просьбе, император Михаил пригласил в Зимний дворец на одиннадцать часов сего дня Петра Аркадьевича Столыпина, на днях по моей протекции назначенного министром земледелия.