Иным путем

Но что поделать, если короли, используя свои родственные связи, предполагают, а ушлые политики впоследствии все делают по своему усмотрению.

Антирусский истеблишмент – почти три поколения политиков, взращенных его матерью – совершенно не считались с мнением короля. В общем-то, при конституционной монархии политиканы зачастую творят, что хотят, даже не ставя Его Королевское Величество в известность.

Но в этот раз они переборщили. События, произошедшие на Дальнем Востоке, всколыхнули общественное мнение даже в отсталых африканских племенах, совсем недавно отказавшихся от каннибализма.

– Господи, Берти, лучше бы она надавала мне пощечин, – рыдала бедная Александра, бросив на стол написанный по-датски восемнадцатистраничный шедевр эпистолярного искусства, основным рефреном которого было: «Никогда мы не будем сестрами».

После зачитывания «избранных мест» из этого письма король был возмущен, король был разъярен, король пришел в бешенство и неистовство. Причем причиной королевского гнева стало не само письмо, не его автор, даже не изложенные в нем факты участия британских агентов в организации убийства императора Николая II и инспирирования в Петербурге гвардейского мятежа. Берти возмутился от того, что все свои действия господа политики предприняли, даже не удосужившись поставить его в известность.

С другой стороны, Берти по достоинству оценил то, что его российские родственники не стали вытаскивать на свет божий белье, обильно унавоженное британскими политиками. Берти понял, что супруга его покойного старого друга Александра III и ее сын решили разобраться во всем кулуарно, так сказать, в узком семейном кругу. Хотя, скорее всего, в Берлине и Копенгагене уже что-то знали или как минимум догадывались, но пока помалкивали только потому, что их об этом попросил новый российский император Михаил II.

Вдоволь наоравшись и натопавшись ногами, король пришел в себя, выпив залпом стакан первоклассного шотландского виски, потом как смог утешил плачущую горькими слезами супругу и, пригорюнившись, уселся в кресло у окна. Немного подумав, он «вызвал на ковер» премьера, министра иностранных дел и первого лорда Адмиралтейства.