Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона

Крост огляделся, вздохнул, словно принимая непосильное решение, и, скрипя зубами, выдохнул:

— С-с-сколько?

Вот тут я оглянулась на Йона. Оборотень задумчиво посмотрел на заступ. Потом на меня, сейчас не менее опасную, чем ырка, взвесил, кого в случае крайней надобности упокаивать будет тяжелее, и выдал:

— Три золотых, постой и добротная одежда.

Я же после озвучивания цены могла наблюдать эффект удушения: староста побагровел, потом побледнел, беззвучно открыл рот — это Кроста схватила за горло жаба. Жадность в старосте боролась со здравым смыслом долго.

— По рукам.

Оборотень не преминул ударить по мозолистой мужицкой ладони. Сдача объекта проходила хоть и без акта приема-передачи, но под чутким оком наблюдателей. В оные специалисты записалось практически все село.

Упыря почему-то не спешили убивать, а связали не хуже мумии, накинули на морду мешок и вообще, по ощущениям, подготовили для транспортировки почтой России.

Мне же, уставшей, голодной и подмерзшей, хотелось лишь одного — поскорее добраться до дома Бажены и уйти в постельный разнузданный загул, именуемый глубоким и непрерывным сном.

В отличие от меня, у шкуры после сдачи добычи словно открылось второе дыхание: он скрупулезно пересчитал медяки и серебряные монеты, убедился, что в сумме они составляют три золотых, дотошно выбрал порты для себя и двое для меня, несколько рубах… В общем, стало понятно: шкура к Бажене хочет, но частично. Желудок и спина оборотня жаждали сытной похлебки и мягкой перины, а вот уши явно не желали слушать трескотню хозяйки и тем паче понимать ее женихопромысловые намерения.

"Хозяйка всплеснула руками при виде меня и расцвела улыбкой, узрев полуобнаженного Йона. Метелка, которая не возжелала оставаться на улице, удостоилась испуганного вдовьего «ой».

Прежде чем сесть за стол, мы со шкурой осмотрели Брока. Жар у дракона спал. Оборотень перевернул побратима, снял повязки.

— Через пару дней поправится, — с излишним оптимизмом заявил Йон.

Потом пришлось бинтовать еще и свою ногу, которая, увы, такой регенерацией не обладала.