Intelheart 1

Раздавались выкрики зазывал, вокруг некоторых палаток были настоящие столпотворения. Мы шли самым большим, центральным рядом, который начинался прямо от ворот, по обе стороны от него располагались самые большие палатки, правда, они были больше похожи на закусочные, чем на торговые.

- Да, это местные пункты быстрого питания, - подтвердила мои догадки Полина. - Но я бы тебе не рекомендовала ходить туда одной. Отраву тебе, конечно, не подадут, но выбрать из меню что-то приемлемое на вкус в первый раз довольно сложно.

- Да боже упаси, одной тут ходить, - открестилась я от сомнительной чести.

- А что такого? - улыбнулась Полина. - Солосцы вполне цивилизованный народ, и среди торговцев к тому же еще и очень честный. Здесь тебя не только не надуют, стребовав больше, чем товар реально стоит, но еще и ничего не буду втюхивать насильно или расхваливать на пустом месте. Мне тут, поэтому очень нравится. Можно спокойно выспрашивать у продавцов подробности и быть уверенной, что они ничего не выкручивают.

- Да, здесь на удивление честный рынок, - согласился Вениамин.

С этими словами доктор удалился в один из боковых переулков между рядами.

- А мне у них тут безделушки нравятся, такие милые поделки из камушков, - защебетала Полина.

- Как хорошо, что зверушек тут особенно нету, - вклинился Тед. - А то бы Полина..."

"- Здесь есть зверушки! - сердито сдвинула брови девушка.

- Не отвлекаться! - командовал Тед. - Сначала варенье, потом развлечение!

- Да-да, пойдемте скорее, - рьяно закивала девушка и сама заспешила вперед.

Остановились мы перед шикарной палаткой на прилавке которой стояли всевозможные тары, а за прилавком довольно большие бочонки.

- Зтр-р-равфствуйте! - приветствовал нас продавец и я, наконец, смогла рассмотреть никуда не спешащего аборигена поближе.

Солосец был невысок, но очень широк. Тело было землистого цвета, и его в каком-то хаотичном порядке драпировала ткань преимущественно черного цвета, кроме воротника. Тот был ярко-красный. Возможно, это что-то означало, но просто так догадаться было невозможно. Две пары рук, нижние из которых были массивные и явно грубее верхних, были разведены в стороны, что можно было истолковать как радушный жест.