Индульгенция 3. Без права на смерть

Сразу-то я и не заметил такой бонус, но вот потом осознал. И это очень интересно.

Кстати, мои духи в пелене прекрасно ориентировались — ну, это, видимо, потому, что они связаны со мной. И сейчас они с плохо скрываемой завистью наблюдали за моим пиршеством.

Да, за столом я наслаждался едой один, этим даже предлагать не стал. Навка сегодня душами обожралась так, что скоро лопнет, а Мавка не заслужила. И вообще, она тот еще хомяк, и у нее точно свое есть."

"Так-то духам обычная земная пища не нужна, ведь они, словно вампиры, питались моей энергией.

Или той, что получали от убитых врагов. Но Мавка все равно хомячила и обычную пищу, потому как это, видите ли, не дает ей забыть, кто она такая. Ага. То-то она так довольно щурится, когда ест мороженое. Ну, просто для памяти ага.

В общем, хорошо я так посидел, душевно. Выпил, закусил, затем повторил. Встал, пошарился в брошенном лагере в поисках золота-брильянтов или артефактов редких. Ничего не нашел, но не расстроился. У меня и так трофеев полное кольцо.

Пришлось даже часть выкинуть, потому как все не помещалось. Опять поел. А тут и время подошло.

Я внимательно оглядел себя — чистый, красивый. Настоящий герой. Можно на обложку модного журнала для женщин с легкостью выставлять. Прикинул маршрут, ну, и пошел к людям.

Больше мне прятаться смысла не было — после окончания действия Красного заказа я становился на неделю неприкасаемым. Меня нельзя было вызвать на дуэль, мне нельзя было мстить — да на меня даже косо смотреть не разрешалось.

Считалось, что мне помогли выжить боги, я кругом прав, а значит, нападая на меня, ты нападешь на них. И кара тогда будет страшной.

Я, конечно, ничуть не удивился, увидев шеренгу автомобилей с гербом Раздоровых, что поджидали меня у дороги — видать, сбежавшие доложили. И совсем уж не удивлюсь, если эти сбежавшие лежат себе где-то в сторонке и тихо остывают. Мы, Раздоровы, не приемлем полумер. А лишние свидетели нам не нужны.

У одной из машин стоял отец и вид имел настолько довольный, что мне даже захотелось от души ему врезать.

Вот сам не знаю, почему.

— Видар!!! — ничуть не стесняясь своих людей, он сорвался с места, резво подбежал ко мне и с такой силой стиснул в объятьях, что я думал, точно сдохну. Эти не смогли, так собственный папа прибьет.

— Пусти, ща помру, — с трудом прохрипел я. Дурной силы у бати было много, как-никак воевода магии.

— Извини, — повинился он, ставя меня на землю.