Индульгенция 3. Без права на смерть

И таки выиграет ее, потому как некромантов, что блох на псинах, и они везде. Не возьмут силой, так кладбища поднимут, а после отправят зомбаков на свободную охоту и донесут до всех, кто в этом виноват. Через сколько взбешенные горожане поднимут на вилы того, по чьей вине это произошло?

— Это академия, и дураков тут полно. Особенно светлых. А мы уже дважды за сегодня им ноги оттоптали. Как бы не вышло чего.

— Так, а вот теперь я уже начал переживать. Сидите тихо, а я пойду пробегусь и найду нашего любвеобильного друга.

Очень надеюсь, что он зажигает с какой-то красоткой, а не попал в переплет. И следите за парнем, как бы не выкинул чего. Слишком уж удачно он попался нам на пути. Тань, я на тебя надеюсь. Эти мягкотелые, а ты у нас сила. Если что, потом прикопаем его в саду.

Я встал, повел плечами, разгоняя кровь — нормально, работаем. Забор три метра — разбег, толчок, и вот я на другой стороне. Через главный вход не пошел, за ним могут следить. У меня разведка, возможно, с боем, а не прямая стычка.

"

"Академия теперь воспринималась мной, как вражеская территория, а все, кто тут находился, как враги. И это пьянило сильней водки. Адреналин разгонял кровь, тело чувствовало себя отлично. К тому же чуйка вопила, что я вышел не зря, и неприятности прям ждут меня. И я даже знаю, в каком направлении.

Чуть приглушенные расстоянием крики и мат верно указали мне путь, и я неслышной тенью заскользил между деревьями, чувствуя азарт охотника, взявшего след. И добыча не заставила себя долго искать…

Глава 25

Глава 25

Толпа человек в тридцать.

За их спинами ничего не видно. Прыжок, и я повис на ветке ближайшего дерева. Пара секунд, и вот я балансирую на грани падения, зато все вижу, и при этом никто не видит меня. А картина мне открылась презанятнейшая. Да такая, что захотелось жахнуть по этой толпе всем, что у меня есть — а я, поверьте, запасливый хомяк. Гнев, злость, бешенство. А еще мой дар проснулся — ну, блин, вовремя. Хотя…

— Я тебя буду по частям резать и отправлять твоему дружку.

Напрасно ты один вышел погулять в угодьях стаи…

Окровавленного Гиви поставили на колени и держали с двух сторон за руки, не давая пошевелиться. Иначе фиг бы у них получилось подобное. Гордый род Трупкипанидзе даже перед императором неохотно склонял голову, а тут какие-то шавки. Правда, собакам, судя по всему, тоже досталось — один баюкал сломанную руку, у второго лицо превратилось в сплошной синяк. Третий прикладывал холод к яйцам.