Индульгенция 3. Без права на смерть

Но это нормально — мы ж не светлые, чтобы постоянно улыбаться, как идиоты, фальшивыми улыбками. Ага, они даже людей режут с благостным выражением лица. Буе, сейчас меня стошнит!

— А этот, как его там… Рюрикович. Он к нам опять полезет? — спросила Танька.

— Определенно, — с энтузиазмом кивнул Гиви. — Я бы очень расстроился, если бы он этого не сделал. Отмудохать главу дисциплинарного комитета — это же лучшая запись в резюме Мранных. Да к нам после этого все самые отмороженные обиженки потянутся! Причем не всякие там неудачники, а бунтари против системы.

А вот это мне знакомо и близко по духу. Бунт, бессмысленный и беспощадный, у меня в крови. А если он еще и имеет смысл, то жизнь начинает играть новыми красками. К тому же к Рюриковичам у меня отдельный счет, и жаль, что плату возьму не я. Хотя, кто сказал, что я не могу тоже поучаствовать, играя на своем поле? К тому же этот гавнюк своим вчерашним опрометчивым поступком сам развязал мне руки, ноги и магию. Пусть трепещет свет — тьма идет!!!

— Видар, сделай лицо попроще, а то я тебя уже бояться начинаю, — стукнула меня кулачком Танька.

— Вот чую, он что-то задумал. Прям жопой ощущаю. Надеюсь, это будет весело? — с надеждой посмотрел на меня Гиви.

— Дружище, ты ж меня знаешь. Мы рождены, чтобы нагнуть этот мир! И начнем с академии. От нас будут рыдать, от нас будут шарахаться, нас будут боготворить. А теперь погнали — зло само себя не совершит.

— Да!!! — стукнулись мы ладонями. — Мранные идут…

Ну, мы и пошли покорять, нагибать и расставлять приоритеты.

Глава 22

Глава 22

Мы вышли, я закрыл за собой калитку, ну, и пошли в народ. Всезнающий Гиви уверенно вел нас по заданному маршруту в сторону обители знаний и умных девчонок, а мы тащились следом, стреляя глазами в разные стороны и прикидывая места для возможного мордобоя или поспешного бегства.

— Вы уже? А я к вам! — внезапно нарисовалась моя наставница.

Гиви посмотрел на нее, на меня, пустил слезу.

— Видар, я тебя ненавижу! Опять.

— Чего это он? — удивилась Ягинская.

— Завидует, — выдохнул я. — А ты чего тут и в такую рань?

— Одиннадцать дня для тебя рань⁈

— Ага. Мы раньше двенадцати в принципе не встаем.