Инь, янь и всякая дрянь

– Тогда вам меня не понять, – лучезарно улыбнулся Миша.

– После того как о вас сообщат газеты и расскажут в теленовостях, вы укажете, где спрятаны все тела? – в полной тишине поинтересовался другой корреспондент.

– Я человек слова, у нас договор, – кивнул Крюков. – Не вышло скрыть про меня правду. Надеялись по-тихому осудить, сделали заседания закрытыми, да просчитались! Весь мир должен услышать, кто самый бесстрашный преступник!

Крюков не обманул, он сообщил, где лежали трупы. Все, кроме двух. Константин Фрол и Катенька остались не найдены.

– Забыл, – закатывал глаза Михаил. – Чес-слово! Начисто память отшибло!

Крюкова уговаривали не один день, но он упорно твердил свое:

– Не помню. Совсем.

В конце концов Елена Фрол приехала домой к Алле Сергеевне. Перепуганная мать не впустила ее в квартиру, разговор происходил через закрытую дверь.

– Умоляю, уговорите его! – плакала Елена.

– Мой сын болен психически, – шептала Алла Сергеевна.

– Он убийца! – закричала Фрол.

– Нет, нет, он несчастный сумасшедший, – лепетала мать преступника.

– Чтоб тебе гореть в аду! – заорала Елена. – Родила чудовище, сука!

Потеряв всяческое самообладание, бедная женщина принялась колотить в створку ногами, кто-то из жильцов вызвал милицию, которая задержала Фрол.

– Не меня надо арестовывать, – рыдала Елена, – а эту… Они с сыном заодно! Не верю, что мать не знала! Вещи чужие видела. Небось его одежду отстирывала! Она тоже убийца! Почему ее не посадили?

После того визита Алла Сергеевна попросила свидания с сыном и попробовала уговорить Мишу.

– Пожалуйста, скажи, где лежат отец и дочь Фрол.

– Никогда, – отрезал подросток.

– Почему?

– Она меня при всех крысой обозвала. Даже крысенышем, – процедил Михаил. – Нужно было думать, с кем разговаривает. Я король преступного мира, меня в камере коронуют. Самый грозный убийца последних лет – я!

– Тебя повесят, – зарыдала мать. – Ты попадешь прямо в ад.

И тут Миша засмеялся.

– Мама, ты всегда отличалась трусостью и наивностью. Ну нельзя же верить всему, что говорят! Того света не существует. И в России никого не вешают, в нашей стране расстреливают.

– Какая, по сути, разница, – прошептала Алла Сергеевна.

– Я несовершеннолетний, – продолжал веселиться Михаил, – дадут мне небольшой срок в колонии. Выйду – и заживем.