Инь, янь и всякая дрянь

А теперь представьте, каково было Елене Фрол, знавшей, что останки мужа и дочери брошены где-то в подмосковном лесу.

– Хочешь узнать, где они? – иезуитски спросил подросток.

– Да, – еле выдавила из себя несчастная женщина.

– Граждане судьи, а ведь у меня память ожить может, – с плохо скрытой издевкой возвестил Михаил. – Давайте договоримся.

– Крюков, немедленно прекратите, – занервничала председатель суда.

– И чего? – ухмыльнулся Михаил. – Вы мне, я вам! Совсем немного хочу за воспоминания.

– Пожалуйста, выслушайте его требование, – зарыдала Елена.

Родственники погибших, которые до сих пор оставались в неведении о местонахождении тел своих близких, вскочили с мест.

– Немедленно очистите зал, – приказала судья."

"Но не тут-то было! Разгневанные люди бросились… нет, не к преступнику, а к кафедре, на которой восседали судьи. Пришлось вызвать охрану. Михаил лишь посмеивался, глядя, как солдаты выталкивают несчастных в коридор.

Спустя неделю с Крюковым договорились. Оказывается, Михаил хотел, чтобы о нем написали в газетах и сняли фильм.

– Я главный, – стучал он себя кулаком в грудь, – мне подчинялся отряд. Покажете мне газеты со статьями, за каждое сообщение выдам по телу!

И что оставалось делать милиционерам? Правда уже стала просачиваться наружу, Елена Фрол сбегала в газету «Желтуха» и рассказала главному редактору:

– Суду лишь бы приговор зачитать. Их не волнуют чувства людей, им не понять, каково не спать по ночам, зная, что муж и дочка не похоронены по-человечески.

«Желтуха» не преминула воспользоваться информацией и подняла на своих полосах кампанию под бойким лозунгом «Антинародный суд». Чтобы хоть как-то замять дело, было принято решение пойти на поводу у Крюкова.

Настал час славы Михаила. Он дал пресс-конференцию, на которую сбежались все СМИ бывшего Советского Союза. Крюков был многословен, охотно отвечал на все вопросы, казался обаятельным мальчиком.

– Почему вы решились на первое преступление? – поинтересовалась одна корреспондентка.

– А вы откуда? – спросил в свою очередь Михаил.

– Газета «Сплетник», – представилась девушка.

– Хорошее издание, – одобрил Миша. – Вам без утайки сообщу: меня в школе не любили, называли маменькиным сыночком, тощей крысой. Хотел им доказать: я совсем не такой, каким кажусь! А потом мне понравилось. Вы когда-нибудь человека убивали?

– Нет, – прошептала журналистка в ужасе.