Индульгенция 1. Без права выбора

Особенно то, что мы пили — вроде легкое винишко, а по шарам долбануло, как лютый самогон. Да и похер — удивить меня нереально. Еще и под таким градусом.

Но самое интересное я услышал в самом конце, когда пришло время уходить. Бабка, подслеповато щуря глаза, торжественно подняла стакан и провозгласила:

— Избушка-избушка, повернись к Ивану задом, а к лесу передом.

Та как-то странно заскрипела, дернулась, отчего я даже пролил на землю выпивку. Её капли, упав на землю, как-то подозрительно зашипели, и вокруг сразу запахло персиком.

— А… чего? Я вроде слышал, что иначе говорят, — удивился я.

— Ну так правильно. Ты слышал речь Ивана, а тут иное надо.

— И чего?

— И того, — передразнила она меня. — Ох, молодежь… Все забыли, все переиначили. Вот что, думаешь, такое моя избушка?

— Дом?

— Гроб.

— Чего? Какой еще на хрен гроб⁈

— А такой. Без окон, без дверей.

— Тут есть дверь, — махнул я в сторону выхода, которого… Не было?

— Вот. Ты видишь лишь то, что я позволяю тебе увидеть. Нет тут дверей, нет окон, нет входа и выхода.

— Как зашел — ты ж сама говоришь, что дверей нет?

— Так то материальных дверей. Душам-то бесплотным они не нужны. Есть правила, что не мной придуманы, есть сюжет, в который люди верят уже тысячи лет — надо играть строго по канону и по правилам. Так что тебе туда. А когда выйдешь, иди прямо — с пути не собьешься.

И да, богов своих тут не поминай — не любит их Навь.

Вот так я стал умней, мудрей и еще пьяней. Хорошая бабка, и самогон у нее зачетный. Ну, и сказки занятные рассказывать может. Надо будет в следующий раз обязательно к ней заглянуть, да посидеть, не торопясь.

Еще не понятно, что для меня лично несет вмешательство Сварога. Так-то он главный над богами, но что-то особого почтения к нему я не увидел.