Индульгенция 1. Без права выбора

Шепот тысяч голосов, сливающихся в единый стон — проклятия, мольбы, смех, от которого кровь стынет даже в жилах мертвеца. Я попытался разобрать слова, но они впивались в сознание крючьями, будто язык Нави был создан не для людей, а для того, чтобы разрывать душу на клочья."

"Навь. Это место не подчинялось законам мира живых. Здесь не было ни времени, ни пространства в привычном понимании. Все вокруг было словно сшито из лоскутов кошмаров, склеено страхом и отчаянием. Воздух был густым, как смола, и каждый вдох обжигал легкие, словно я вдыхал не воздух, а пепел.

Под ногами чавкало и булькало. Болото, по которому мы шли, было живым. Оно дышало, шевелилось, пыталось затянуть нас глубже. Каждый шаг сопровождался противным хлюпаньем, будто земля не просто принимала нас, но и пробовала на вкус. Иногда из трясины вырывались пузыри, лопаясь с тихим всхлипом, и из них вырывался тошнотворный запах гнили.

Тени. Их было больше, чем всего остального. Они висели в воздухе, как дым, но при этом двигались с какой-то зловещей целью. То сбивались в кучи, то разлетались в стороны, словно стая ворон. Их формы были размыты, но иногда они становились четче, и тогда я видел лица.

Иногда тени пикировали вниз, прямо на нас, но сталкивались с невидимым барьером, который окутывал меня и барона. От ударов барьер вспыхивал синим с его стороны или зеленым светом с моей, и тогда я видел, что вокруг нас — целый мир ужаса.

Вдалеке, сквозь мглу, виднелись очертания деревьев. Но это были не обычные деревья. Их стволы были скручены, будто в агонии, а ветви тянулись к земле, как руки, молящие о пощаде.

Земля вокруг деревьев была усеяна костями. Они торчали из трясины, как белые шипы, и на некоторых еще оставались клочья плоти. Иногда кости шевелились, словно пытаясь выбраться наружу, но болото не отпускало их.