Имперский союз

Мы тут вдвоем попробуем от них отбиться, но сколько их там – неизвестно. Может, сумеем отбиться, а может, и нет.

Пашка кивнул и ужом пополз в лесную чащу. Метрах в двадцати от дороги он вскочил и, как заяц, рванул в сторону села. Тихонов с «парабеллумом» пристроился за стволом толстого дерева шагах в семи от Сергеева."

"– Стой, пся крев, кому говорю! – снова раздался голос в кустах, а потом громыхнул выстрел. Видимо, один из нападавших увидел убегавшего Пашку и выстрелил в мальца. Виктор заметил, откуда был сделан выстрел, тщательно прицелился и плавно нажал на курок.

– А-а-а! О-о-о! – раздался дикий вопль из кустов.

Виктор еще раз выстрелил, и крик раненого затих.

– А, курва, так ты не хочешь сдаваться?! – заорал уже другой поляк. – Пшекленты москали, мы вас всех убьем!

Видимо, посчитав, что оружие Виктора разряжено и требует перезарядки, из кустов на дорогу выскочило трое мужчин, в руках которых были пистолеты и кинжалы. Они, не целясь, выпалили в его сторону. Одна из пуль ударила в камень, другая попала в ствол сосны в двух шагах от него.

Сергеев вскинул «Вал» и одиночными выстрелами положил двоих. Третьего завалил Тихонов из своего «парабеллума». Двое из нападавших были убиты наповал, а третий, получивший пулю в живот, упал на землю и, завывая от боли, стал биться в судорогах в дорожной пыли.

В кустах затрещало, словно кто-то отчаянно пробивался сквозь них, пытаясь сбежать подальше от этого проклятого места.

– Стой! – воскликнул мужской голос. – Ты куда? Специально завел нас сюда, чтобы здесь всех перестреляли?

Похоже, что у нападавших начались какие-то внутренние разборки.

– Не надо! Не убивайте! Помилуйте ради Христа!

«Где-то я уже слышал этот голос», – подумал Сергеев. Он осторожно приподнялся из-за камня и осмотрел поле боя. На дорожке лежало три тела. Раненный в живот затих. Похоже, он уже отправился в места вечной охоты. Кусты на обочине были изломаны, словно сквозь них промчалось стадо кабанов.

– Юра, прикрой меня, – крикнул Виктор и, пригибаясь, перебежал на другую сторону дорожки. Справа от него затрещали кусты, а сзади дважды бабахнул «парабеллум». На дорожку, пошатываясь, вышел человек, левая рука которого была прижата к груди. Сквозь пальцы сочилась кровь и капала ярко-красными каплями в дорожную пыль. В правой руке он держал пистолет.

Криво улыбаясь, раненый из последних сил стал поднимать руку с пистолетом. Но Юрий, заметив это, выстрелил еще раз.