Имперский союз

Один его знакомый с супругой на днях отправился в зарубежный вояж, собираясь отсутствовать около двух недель. Ключи от квартиры они отдали Шумилину, чтобы тот присматривал за нею. И совсем были не против того, чтобы там несколько дней пожили «дальние родственники» Александра Павловича, «приехавшие в Питер из провинции».

А самое главное – ему надо было встретиться со старым знакомым, бывшим сотрудником «конторы глубокого бурения». Хотя он прекрасно знал, что бывших гэбэшников не бывает.

С Олегом Щукиным Шумилин познакомился в конце семидесятых.

Тогда еще молодой сыщик угро работал по раскрытию одного, как всем казалась, обычного бытового убийства. Но в ходе розыскных мероприятий были установлены моменты, которыми следовало заниматься совсем другому ведомству. Вот тогда-то дело это было взято под контроль КГБ, а в их группе появился молодой лейтенант из Большого дома.

Он вел себя скромно, права не качал, больше слушал и молчал, а если что и говорил, то все по делу.

Потом, когда дело было благополучно завершено, пути их временно разошлись.

Во второй раз Шумилин встретил Олега Щукина «за речкой», куда отправился в командировку, чтобы «оказать интернациональную помощь братскому афганскому народу в его борьбе с международным империализмом». Шумилин помогал налаживать работу местному Царандою. Там в Герате он и встретил капитана Щукина, который, так же как и он, был направлен в Афган, только по линии ХАДа.

Но интернациональную помощь Шумилин оказывал недолго.

Во время выезда в один из кишлаков, он подцепил там гепатит, чуть не помер и был отправлен на лечение в Союз. А Олег остался и неплохо поработал в Герате. Как узнал позднее Александр, Щукин покинул Афган уже в звании майора и с орденом Красной Звезды на груди. У Шумилина же в память же командировки «за речку» осталась лишь «зэбэзэшка» – медаль «За боевые заслуги».

Потом он время от времени встречался с Олегом на Литейном – благо ГУВД и УКГБ находились в одном здании, только на разных этажах.

Если позволяло время, то забегали в кафешку у метро «Чернышевская», где за чашечкой кофе вспоминали дела давно минувших дней и перемывали косточки начальству.

Потом началась перестройка – мать ее так-разэтак! – и лихие девяностые. Шумилин встречался со Щукиным все реже и реже. Правда, они обменялись телефонами и не забывали поздравлять друг друга с днем рождения, большими советскими праздниками и Новым годом.