Имперский союз

– Это так, – сказал Шумилин, – но ваш сын и наследник, став после вашей смерти императором Александром II, захочет снова проявить в отношении Польши ненужный либерализм, за что те ответят ему в 1863 году новым мятежом. Лишь после этого Польша исчезнет с карты Европы, став Привислянскими губерниями…

– Вот как, – удивленно сказал Николай, – значит, поляки, эти природные бунтовщики, так и не угомонились? Что ж, я сделаю все, чтобы мятежа в 1863 году не было. Я глубоко уважаю старшего брата, императора Александра I, но в данном случае вынужден с вами согласиться – создание Царства Польского было большой ошибкой… Но вы мне так ничего и не сказали насчет Великого княжества Финляндского.

– С ним тоже все не просто, ваше величество, – начал свой рассказ Шумилин. – Если Польша худо-бедно все же была на протяжении веков самостоятельным государством, которое порой играло немалую роль в судьбах Европы, то Финляндия никогда государственности не имела. И ваш брат Александр, после столетия русско-шведских войн подарив бывшей захудалой провинции Шведского королевства конституцию, сейм и все то, что позволило Финляндии считать себя полуавтономным государством в составе Российской империи, совершил большую ошибку.

– Насчет этого я возражал, – не выдержал царь. – Вы ведь слышали о докладе статс-секретаря барона Роберта Генриховича Ребиндера – кстати, уроженца Финляндии, – который еще в 1826 году просил меня вернуть России части Выборгской губернии с преимущественно русским населением, опасаясь, что из Выборгской губернии со временем создастся утес, о который разобьется самостоятельность Финляндии…"

"– Барон Ребиндер был человеком большого государственного ума, – сухо ответил Шумилин, – в нашей истории все произошло именно так, как он напророчил.

– Но ведь финны не поднимали мятеж, как сделали это поляки, – попробовал возразить Николай, – скажу даже больше – в 1831 году лейб-гвардии Финский стрелковый батальон принял участие в подавлении польского мятежа. И надо сказать, показал себя весьма неплохо, например, в сражении при Остроленкой.

– Это так, ваше величество, – ответил Шумилин, – но «горячие финские парни», в отличие от мятежной шляхты, в открытую не бунтовали.