Имперский союз

К концу их поездки кошелек у Сергеева-младшего изрядно похудел, а сумки, в которые они складывали покупки, наоборот, стали пухлыми и увесистыми. Напоследок они заглянули в магазин, в котором продавалась форма солдат из будущего, тех, кого Николай называл «спецназовцами».

У ротмистра разбежались глаза при виде пятнистых костюмов, непромокаемых курток и башмаков со шнуровкой, которые назывались «берцы». Он умоляюще посмотрел на Сергеева, тот, просчитав что-то в уме, лишь развел руками и сказал, что сегодня он вряд ли что купит из того, что так понравилось жандарму.

Вечером, сидя у экрана телевизора, ротмистр смотрел новости и удивлялся – как так получилось, что несмотря на изобретение таких замечательных вещей и в общем-то достаточно комфортную жизнь, люди в разных уголках земного шара продолжают убивать друг друга. Он прямо спросил об этом у Николая.

Тот вздохнул, а потом, прикрыв глаза, стал читать Соколову стихи, которые тот никогда раньше не слышал:

Я к вам пишу случайно; право,Не знаю, как и для чего.Я потерял уж это право.И что скажу вам? – ничего!Что помню вас? – но, боже правый,Вы это знаете давно;И вам, конечно, все равно…Ротмистр удивленно посмотрел на Николая, а тот так же выразительно продолжил читать строки, которые словно удары колокола звучали в ушах жандарма:

…У медных пушек спит прислуга.Едва дымятся фитили;Попарно цепь стоит вдали;Штыки горят под солнцем юга.

…Бой длился. Резались жестоко,Как звери, молча, с грудью грудь,Ручей телами запрудили.Хотел воды я зачерпнуть…(И зной и битва утомилиМеня), но мутная волнаБыла тепла, была красна…А последние строки этого удивительного стихотворения потрясли ротмистра.

…Окрестный лес, как бы в тумане,Синел в дыму пороховом.А там, вдали, грядой нестройной,Но вечно гордой и спокойной,Тянулись горы – и КазбекСверкал главой остроконечной.И с грустью тайной и сердечнойЯ думал: «Жалкий человек.Чего он хочет!..