Имперский союз

Особенно милейший Александр Павлович… Порой мне кажется, что ему известно все на свете».

Император вздохнул, сложил бумаги в папку и спрятал ее в секретер, тщательно закрыв его ключом на два оборота.

«Надо будет лично о многом переговорить с Александром Павловичем, – подумал он. – Мне иногда бывает не по себе, когда он спокойно, словно о каких-то пустяках, рассказывает о том, что произошло со мной или моими близкими в их истории. Только одно успокаивает меня – то, что случится в нашей истории, может и не случиться, если будут приняты надлежащие меры».

В окно кабинета брызнули яркие лучи взошедшего солнца. Николай посмотрел на часы. Пора было выходить на прогулку с верным Гусаром. Маршрут был прежний – набережная и Летний сад. Император вспомнил, что именно там, в саду, неподалеку от домика Петра Великого он впервые встретил этих странных людей.

Неспешно шествуя по гранитным плитам Дворцовой набережной и небрежно кивая приветствующим его людям, Николай продолжал размышлять о том, как построить свои взаимоотношения с новыми знакомыми.

Император неплохо разбирался в людях. Он видел, что пришельцы из будущего искренне хотят помочь России и не дать ему совершить многие роковые ошибки, которые со временем приведут к той проклятой Крымской войне, когда на страну ополчилась вся Европа. И этот собор на набережной Екатерининского канала…

Царь вздрогнул, словно его насквозь пронизал порыв холодного ветра с Невы.

Вот и Летний сад. Сторож у ворот, сняв с головы картуз, почтительно поклонился императору. Николай кивнул ему и пошел по дорожкам сада. Неожиданно шагавший рядом с ним Гусар весело залаял и помчался вперед. Царь увидел, что пудель подбежал к человеку, прогуливавшемуся по садовой дорожке, и стал прыгать вокруг него.

«Вот так встреча! – подумал Николай. – Господин Шумилин, оказывается, тоже любит утренние прогулки».

– Доброе утро, Александр Павлович, – приветливо произнес царь. – А я и не знал, что вы уже в нашем времени. Я полагал, что мы снова с вами встретимся только сегодня вечером.

– Утро доброе, ваше величество, – сказал Шумилин, приподнимая над головой цилиндр.