Империя включает форсаж

Я вздохнул и вывалил:

— На самом деле там не одна, а добрых пять штук этих версий имеется, сейчас перечислю. Номер один — диверсия.

— Да иди ты, — замахал на меня руками Викторыч, — там охраны два батальона, все проверенные и перепроверенные товарищи.

— Я тоже сомневаюсь, что это могло быть, но гуляла такая байка, что аварию нам устроило ЦРУ в отместку за какие-то наши действия…

— Ладно, гони дальше, время поджимает.

— Номер два — некие секретные эксперименты на реакторе, оставшиеся неизвестными.

— Это уже интереснее и поддаётся проверке.

— Номер три — подземный толчок…

— На Украине?? В степях?? Ладно, ещё что-то есть?

— Разве что такая байка — на четвёртом реакторе на самом деле произойдёт не тепловой, а ядерный взрыв. Небольшой, в пару килотонн, но этого хватит для последующего разгребания на много лет.

— Это абсолютно исключено, — вмешался Сергеич, — я немного посидел над ядерной тематикой и твёрдо могу сказать, что на реакторах РБМК ядерного взрыва случиться не может.

— Подтверждаю, — добавил Викторыч, — не может.

— Ну это вы от меня слишком многого хотите, — попробовал увильнуть я, — я же не учился десять лет на физтехе.

— Не канючь, ты не малолетний пацанчик — ввязался в драку, держи удар, — честно посоветовал мне Викторыч.

— Уговорил, — решился я, — слушайте сюда и не говорите потом, что не слышали. Первый пункт — убрать с четвёртого реактора… а лучше со всей станции товарища Дятлова.

— Записывай, Сергеич, — приказал напарнику Викторыч.

— Я запомню, — отозвался тот. — Продолжай, мы внимательно слушаем.

— Пункт два — отменить эксперимент с выбегом. Желательно навсегда и на всех блоках РБМК в Союзе. Полезного выхода с него, как с козла молока, а потенциального вреда много.

— Очень хорошо, но ты не останавливайся, — подогнал меня Сергеич.

— Третий и последний пункт — изменить конструкцию стержней защиты с тем, чтобы при первоначальном вводе они не повышали реактивность реактора.

— Очень реалистичное предложение, — буркнул Викторыч, — в свете того, что сейчас у нас их штук шесть в процессе строительства — два на Чернобыле, два на Игналине и ещё где-то, не помню уже точно. Но мы тебя услышали, как это сейчас модно говорить.