Империя включает форсаж

— Если уж докапываться до сути, то Джеймс Бонд это чисто виртуальный продукт западного киноискусства, не было таких задорных и удачливых мачо в истории разведок ни в одной стране, — продолжил обламывать мечты я. — Разведка это тяжёлый и неромантичный труд с кровью и слёзами пополам, а не бокалы мартини в казино и не любовь с красотками на фоне экзотических пейзажей. Но мы, кажется, приехали.

Это было не совсем Хорошевское шоссе, а скорее уже улица лётчицы-героини Гризодубовой, но не будем придираться. Комплекс ГРУ впечатлял, что уж там… я подрулил к проходной, поставил машину на стоянку, она тут необъятных размеров была, и дал руководящие указания Марине:

— Сиди, короче говоря, тихо и незаметно.

— А если пройдёт не всё так гладко, как ты думаешь? — немедленно поинтересовалась она."

"— Тогда ждёшь меня два часа, если я не появлюсь… часы-то у тебя есть?… ну и отлично, в ноль часов восемнадцать минут, если меня не будет, тихо выходишь из машины, удаляешься на безопасное расстояние… ну вон за тот угол хотя бы… и набираешь вот этот номер, — и я сунул ей в руку бумажку с номером.

— И что сказать тому, кто ответит? Кто, кстати, ответит?

— Ты его всё равно не знаешь, так что пусть он будет… ну Нострадамусом что ли. Скажешь ему дословно такую фразу — «Чемодан-вокзал-Лос-Анджелес». Запомнила?

— А почему Лос-Анджелес?

— Я рад, что чемодан с вокзалом у тебя никаких вопросов не вызвали. Ни почему, это простая кодовая фраза.

И тут Марина меня удивила, повиснув на моей шее и впечатав долгий поцелуй мне в губы.

— Пожалуйста выживи, Серёженька, — сказала она и зарыдала.

Я с трудом оторвал её руки от моей шеи, сказал «Я постараюсь» и строевым шагом направился ко входу. Там сидел не один и даже не два вахтёра, а три молодцеватых прапора, один другого бугаёвее.

— Добрый вечер, — вежливо сказал я ближайшему прапору, — моя фамилия Сорокалет, вот паспорт.

Прапор без лишних слов загрёб паспорт с моей руки, мельком пролистал (он практически весь скрылся в его ладони — конкретный такой качок, подумал я), жестом сказал мне стоять и бояться, а сам скрылся в караульном помещении. Вернулся он через пару минут с бумажкой в другой руке.

— Я должен вас обыскать, Сергей Владимирович, — сказал он мне густым басом.