Императрица Мария. Восставшая из могилы

Дежурный офицер попытался было преградить им дорогу, но, увидев Волкова и других офицеров, отступил. В здании было пусто – все отправились на встречу с великой княжной, а теперь были на улице.

– До гостиницы не добраться, – сказал Волков, – всюду толпа. Они только к утру разойдутся.

Николай, выяснив, где в здании горячая вода, потащил Машу в ванную комнату. Посадив ее на край ванной, он, тихо ругаясь, не стесняясь Волкова и Шереметьевского, сразу отвернувшихся, правда, содрал с нее обувь, чулки.

– Зачем туфли-то надела? Ботинки надо было, не сообразила? И носочки теплые! Эх!

Наполнив таз горячей водой, он опустил туда ее ноги и, склонившись, стал растирать их.

– Водки найдите, – прорычал из-под Маши Николай.

– Есть спирт, – сказал кто-то из штабных.

– Еще лучше, несите! Только разбавьте!

Выпив спирта, Маша согрелась, но осоловела.

– Вам будет лучше заночевать здесь, ваше императорское величество. Да и лучшего места для вашей резиденции трудно придумать.

– А как же штаб? – Маша, разлепив веки, посмотрела на Волкова.

– Куда-нибудь перенесем.

– Ага, в Екатеринбург, – фыркнула она.

Волков усмехнулся.

Николай отнес Машу наверх, в ту самую залу для совещаний, куда их привели в день приезда в Омск и где Маша назвала себя. С ней остались только он и Андрей, остальные расположились внизу. Здание было окружено верховыми казаками, которые вели себя на редкость дружелюбно по отношению к толпе.

– Куда прешь, куда, бодлива мать! – покрикивали они на самых бойких.

Это объяснение сравнительно быстро остудило пыл возбужденной толпы.

– Замерзла царица, – говорили люди друг другу, – не дай бог, простудится!

– Устала, сердешная, – вторили им другие, – пусть отдыхает.

Толпа начала постепенно расходиться. Кто-то потянулся домой, а кто-то из офицеров, по привычке, в рестораны. Но вот неожиданность: лучшие рестораны города – в «Европе» и «России» – оказались закрыты, и не только они одни.

Прохожие потешались над любителями выпить:

– Хватит водку жрать! Государыня этого не любит! На ситро переходите!

Город гудел до поздней ночи. За всей этой суетой Николай совершенно забыл оповестить женщин, остававшихся в «России» и совершенно измученных неизвестностью. Последний раз они видели Машу из окон, когда толпа тащила ее по Любинской. Спасибо Волкову, он вспомнил, позвонил в гостиницу и успокоил дам.

Проснулся Николай от шума.