Императрица Мария. Восставшая из могилы

Девушка, на вид лет шестнадцати-семнадцати, стала пунцовой и дернула отца за рукав шинели.

– Папа, что вы говорите такое!

Маша расхохоталась. Настроение ее улучшалось с каждой минутой.

– Как тебя зовут? – спросила она, схватив девушку за руки.

– Мария, – смущенно прошептала та.

– Прекрасно! Значит, тоже Маша?

– Нет, Маруся!

– Еще лучше! Путаться не будем! Подружимся, правда? – Маша обняла девушку и расцеловала в красные от мороза и смущения щеки."

"Смеясь, она стала представлять ей свою компанию.

Николай наморщил лоб, силясь вспомнить строчки ее стихов из сборника «Песни родине», изданного в Харбине в 1936 году, случайно прочитанные им в Интернете и поразившие его.

Тебе – Великая, Жестокая, Родная,Всегда любимая с далеких детских лет,Я песни верности и горести слагаюИ шлю, как дар, как дочерний привет!Нет нужды в том, что Ты сошла с дороги:Пора придет – Ты путь найдешь прямой,И лик прекрасный Твой, загадочный и строгий,С улыбкой склонится, быть может, надо мной.Девушка немного удивленно смотрела на молодого мужчину, не отрывавшего от нее взгляда. Маша же сразу поняла, что Николай что-то вспомнил, что-то, связанное с Марусей Волковой.

Пусть – нищета, пусть все кругом – не наше,Пусть коротка, непрочна жизни нить, —Я пью безропотно мне посланную чашу,Благодаря за счастье РУССКОЙ быть!И если не войду под сень Твою, Родная,Не устояв в болезни и в борьбе, —Умру, за то судьбу благословляя,Что петь могла Тебе и о Тебе!Катюха незаметно (как ей показалось) толкнула брата в бок. Такое его внимание к незнакомой девушке становилось неприличным.

Николай встряхнулся и развел руками:

– Прошу прощения! Немного задумался.

– Вы не против, Мария Николаевна, если я оставлю дочь в вашей компании? – поинтересовался Волков. – В Омске у нее особо и друзей-то нет, до семнадцатого года они с матерью в Петрограде жили.

– Конечно, оставляйте, Вячеслав Иванович! Я буду только рада. Ты ведь Омск знаешь? – обернулась великая княжна к Марусе.

– В общем знаю.