Императрица Мария. Восставшая из могилы

Никакого Иркутского казачьего войска нет!

– У вас прекрасная память, ваше императорское высочество! Такого войска действительно не было, – Оглоблин развел руками, – был лишь дивизион. Мы самообразовались совсем недавно и рассчитывали на утверждение решения казачьего круга правительством. Теперь же, как я понимаю, нам необходимо получить ваше высочайшее соизволение.

– Вот как? Мое? А на каком основании?

– Ваше императорское высочество, – начал Иванов, но, увидев недовольную гримасу на лице великой княжны, поправился: – Мария Николаевна, мы не дети, мы прекрасно понимаем суть происходящих событий и ждем вашего решения.

– Хорошо, господа, – вздохнула великая княжна, – давайте сядем и продолжим. Не с того я хотела начать наш разговор, но коль речь зашла об иркутских казаках, то давайте продолжим. Какова численность войска, Прокопий Петрович?

– Около двенадцати тысяч, обоего пола.

– Сколько? – изумилась Маша – Двенадцать тысяч? И вы называете это войском?

– Нет, конечно! При создании войска мы предлагаем поверстать в казаки крестьян всех прилегающих к казачьим территорий, это семь волостей. Кроме того, включить в войско инородческое бурятское население по правому берегу Ангары.

– Всё? – вновь изумилась великая княжна.

– Нет, не всё, а только треть. Если включить всех, то природные казаки в этой массе просто растворятся. Урядников и вахмистров дать им из казаков.

– Как ты собираешься крестьян на коней сажать? – поинтересовался Иванов-Ринов.

– Никак не собираюсь. Я же сказал: сформируем пластунский батальон, а то и два.

– А остальные буряты как же? – спросила княжна.

– Пусть формируют свой уланский полк по типу того, что Семенов в семнадцатом году сформировал.

– А подробнее можно? – заинтересовалась Маша.

– По заданию Временного правительства есаул Семенов сформировал в Забайкалье бурят-монгольский кавалерийский полк. Вполне успешно сформировал. Полк до сих пор существует. Но подробности нужно уже у Семенова узнавать. Он теперь у нас генерал-майор и атаман, – усмехнулся Оглоблин.

– Будет тебе, Прокопий Петрович, – вступился за Семенова Красильников.