Императрица Мария. Восставшая из могилы

Новый запах, к которому предстояло еще привыкнуть. Запах не хвои и сена, а тонкий, чарующий аромат дорогих духов, к которому примешивался запах ладана.

– Ну что, Машуня, сдала нас архиепископу? – спросил Николай.

– А как иначе? – ответила она. – Врать на исповеди?

– И про меня рассказала?

– И про тебя.

– Ты теперь только другим попам не исповедуйся, ладно?

– Фу, попам! Мужичье! – фыркнула Маша. – Другим не буду, я попросила отца Сильвестра быть моим духовником.

– Ну, хоть это хорошо! А вообще ты у меня умница, все правильно делала.

– Вот и поцелуй меня!

– Шиш тебе! Заведемся и не остановимся! Терпи! Тебе нужно быть готовой! Я думаю, уже завтра начнутся визиты с целью выяснения твоих планов, а может быть, и с целью подтолкнуть тебя к каким-то решениям. Я думаю, что вчера ты поспешила сообщить о своем желании возглавить Белое движение. Такое твое намерение не всех обрадует. А впрочем, – Николай махнул рукой, – фиг с ними. Главное – слушай, задавай побольше вопросов, получай как можно больше информации.

За дверью вдруг стало шумно.

– Кто-то пришел, – тоскливо сказала Маша, отстраняясь от него, – надо выходить.

Пришло сразу много народу. Полковник Волков привез баронессу фон Буксгевден и купчиху Шанину с нарядами. Появился и Пьер Жильяр, очень обрадованный выздоровлением Александры Александровны, к которой он был явно неравнодушен. Начались охи, ахи, примерки и все такое, что сопровождает женскую возню с нарядами.

Купчиха придирчиво осмотрела Катю.

– М-да, нарядик так себе…

И это про лучшую Катюхину пару!

– Как одевать? Зажиточной горожанкой? – поинтересовалась Шанина.

– Нет, – не согласилась великая княжна, – как дворянку!

У Катюхи загорелись щеки.

– Стоит ли? – заметила Шанина. – Одеть-то можно, но ведь все это нужно уметь носить. Я думаю, что одеваться ей нужно в вашем стиле: прямые скромные платья, прямые юбки, блузки.

– И никаких корсетов! – воскликнула Маша.

– А как же, – засмеялась Шанина, – в Европе корсеты уже не носят! Моветон-с!

– И мне бы переодеться, – заметил Николай, – а то я сегодня как-то не очень вписывался.