Империя ненависти

 — Ты ведь не отсасывала у Леви, почему?

— Откуда ты знаешь, что я этого не делала?

— Коул был там и рассказал мне реальную историю.

Я смотрю на его нечитаемое лицо.

— Почему ты спросил?

— Потому что. — он крепко сжимает мою руку. — Ты пришла к капитану, но выглядела отвратительно, так сказал Коул.

— Коулу нужны очки.

— Так ты предпочитаешь, чтобы тебя называли шлюхой вместо того, чтобы говорить правду?

— Я предпочитаю, чтобы ты оставил меня в покое.

— Я не могу.

Он делает паузу, глаза расширяются, словно он так же удивлен сказанным, как и я.

— Ты… не можешь?

Он качает головой.

— Ты активно работаешь над тем, чтобы превратить жизнь моей лучшей подруги в ад, и я хочу придушить тебя за это, но я не могу оставить тебя в покое.

— Три месяца, в течение которых ты даже не посмотрел в мою сторону, свидетельствуют об обратном.

— Может, это тебе нужны очки.

— Что?

Он вынимает леденец из моего полуоткрытого рта. Он оставляет липкий, морщинистый след на внутренней стороне моей щеки, и сладкая слюна собирается у меня во рту.

Прежде чем я успеваю подумать о том, что он делает, Дэниел засовывает его себе в рот. Движение настолько неожиданное и эротичное, что я задыхаюсь.

Он сосет сладкую конфету, втягивает щеки, прежде чем вытащить ее и провести языком, как он делал это с моей киской в тот день.

Снова и снова.

И снова.

Я глотаю, мои бедра сжимаются.

Затем он хрустит леденцом в течение нескольких секунд, раздавливая его, будто его никогда не существовало.

— Ты… должен смаковать его, — шепчу я, все еще не в силах выбросить из головы предыдущую сцену.

— Я предпочитаю быстрее добраться до сладкой части.

Он наклоняется и захватывает мои губы в медленном поцелуе.

Вкус персиков взрывается на моем языке.

Мой запретный плод и мой запретный человек.

Тело впадает в шоковую реакцию эмоций, от которой у меня перехватывает дыхание.

Дэниел хватает меня за волосы, его пальцы погружаются в них, когда он углубляет поцелуй.

Это безумие, и мы единственные люди в нем.

Только нам двоим разрешен вход.

Я поднимаю руку, собираясь прикоснуться к нему, слизать с него все персики, но что-то вибрирует.

Это его телефон, понимаю я. Он стонет, но не отпускает меня, но мобильник вибрирует снова и снова, и он отрывается от меня со стоном.

— О, черт возьми! — он смотрит на то, что, как я предполагаю, является сообщением, затем снова перевод взгляд на меня с вожделением и трепетом. — Мне нужно идти.

Мое сердце, которое ненадолго ожило, снова трепещет.

— К Астрид.