Империя ненависти

Мои губы рывком покидают его.

Раздражение искажает его красивое лицо, вероятно, потому что я прервала его удовольствие.

Его волосы прилипли к вискам, и капли воды стекают по его груди, целуя грудные мышцы и облизывая уже полутвердый член.

— Ты… не использовал презерватив.

— Поздновато указывать на очевидное, Персик.

— Почему ты не воспользовался им?

— Я забыл.

— Ты что?

Он хватает меня за волосы, и я начинаю думать, что это его знак, чтобы я либо заткнулась, либо обратила внимание.

А может, и то, и другое.

— Не надо так ко мне относиться, когда ты забыла сама.

— Но это был мой первый раз.

— Это было по крайней мере пять раз назад.

— И ты тоже забыл во время всех этих разов!

— Я был занят тем, что трахал твои мозги, Николь. Не надо делать из этого чертово событие.

— А если ты заразишь меня какой-нибудь венерической болезнью от своих предыдущих сексуальных вылазок? Видит Бог, ты, наверное, побывал в половине доступных дырок Лондона.

Он прижимает меня спиной к стене, и у меня нет выбора, кроме как уставиться на него.

— Ты следишь за мной, Персик?

— В твоих снах. Я просто беспокоюсь о своем здоровье.

— Не так уж и беспокоишься, если ты не взяла презервативы для секса с Крисом.

Он говорит неодобрительно, даже сердито.

— Я же сказала тебе, что это не входило в мои планы. А с остальными ты хотя бы предохраняешься?

— А что? Переживаешь, что я стану отцом-подростком?

— Во-первых, это было бы ужасно для тети Норы.

— С тобой все будет нормально.

Я сузила глаза.

— Ты уверен?

— Да. А вот в чем я не уверен, так это в том, станешь ли ты не станешь ли ты мамой-подростком.

— Я принимаю противозачаточные! Ты последний человек, чье дитя я бы хотела иметь внутри себя.

Он кривит губы с явным недовольством или

я не уверена.

— И кто же первый в твоем списке?

— Не твое дело. Может, я не хочу детей в течение следующие десять лет.

— Потому что ты тайно хочешь, чтобы я стал твоим папочкой. Я богат, умен, обаятелен, и, что самое главное, у меня есть подходящее оборудование.

Его член касается моего бедра, и меня пронзает дрожь. Он смотрит на меня так, будто снова будет трахать меня жестко и быстро.

Как будто он заставит меня кричать его имя.

— Нет… ни за что, Дэниел.

— Почему нет? Ты дрожишь от желания.