Империя ненависти

Будет ли это жалость?

Насмешка?

Обычный садизм?

Хотя я притворяюсь, что могу справиться с этим в обычные дни, не думаю, что смогу сейчас.

Робкие, крепкие пальцы обхватывают мой подбородок и поворачивают меня так, чтобы я вновь оказалась лицом к лицу с ним. Итак, я в заложниках в этой тюрьме, похожей на звезду. Яркая изнутри, но темная вблизи.

— Ответь на вопрос. Ты девственница?

— Почему ты спрашиваешь?"

"— Скажи мне, Николь. Я первый, кому ты позволила увидеть тебя вот так? Первый член, которому ты позволяешь проникнуть в твою маленькую тугую киску?

— И что с того, что это так? Разве это проблема?

Странный блеск покрывает его лицо и укрывается в глазах.

— Возможно.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Ты слишком узкая, а мой член слишком огромный. — он входит еще на один сантиметр, будто доказывая свою точку зрения. — И если я буду твоим первым, я, вероятно, разорву твою девственную киску и заставлю тебя истекать кровью по члену, пока я буду трахать тебя сильно и глубоко.

— П-перестань так говорить…

— Я просто констатирую факты, чтобы ты знала, что тебя ждет. Будет больно.

— Думаешь, боль меня пугает?

Я испытывала боль годами и никогда не уклонялась от нее. Если уж на то пошло, я принимала ее, как наркоман с множеством зависимостей.

Безнадежных зависимостей.

До сих пор.

Его губы наклоняются, и меня благословляют его ямочки. В кои-то веки, они направлены исключительно на меня.

— Я не думал, что это так.

— Это так.

— Я трахну тебя сейчас, и не буду сдерживаться.

Первый толчок почти заставляет меня отказаться от своих слов. Боль пронзает меня, как лесной пожар, когда он входит до конца. Я чувствую его так глубоко внутри себя, что даже страшно, что он может добраться до такого тайного места, о существовании которого я даже не подозревала.

Второй толчок, однако, заставляет меня задыхаться с широко раскрытыми губами. Между нами, вспышка удовольствия, и она влажная, я не уверена, кровь это или возбуждение, но эффект один и тот же.

Ногти впиваются в его грудь, и я думаю, что у меня начинается гипервентиляция, потому что он берет меня за волосы и замедляет темп.

— Дыши, Персик. Не отключайся.

Я использую его глаза как якорь и сосредотачиваюсь на вдохе и выдохе.

— Вот так. — он входит глубоко и сильно. — Ммм. Хорошая девочка.

Я не знаю, то ли это то, как он прикасается ко мне, держит меня, трахает меня, то ли, то, как его глаза притягивают мои.

Но я кончаю. Сильно.