Империя ненависти

Проникновение навязчивое, но в то же время интимное, эротичное и такое чертовски интенсивное, что я ощущаю, как меня подкатывает к краю чего-то. Чего именно, я не знаю.

Я уверена лишь в том, что это не просто оргазм. Это мать всех оргазмов.

Но я не позволяю себе поддаться этому, пока нет. Я не могу проиграть ему.

Поэтому, даже если мои бедра дрожат, а сердце вот-вот разорвется от напряжения, я продолжаю лизать и сосать.

В лучшем случае это грязно и неловко, но я не отстаю. Когда он крутит мой клитор между большим и указательным пальцами, я протягиваю руку, касаясь его яиц.

Чем сильнее он рычит на мою киску, тем сильнее я стону вокруг его члена.

Это игра.

Толчок и притяжение.

И мы оба играем не по правилам. На самом деле, в данный момент этого не существует. Никаких кодексов.

Никаких правил.

Никаких слов.

Только мы.

И я проигрываю, потому что его темп невозможно выдержать. Я падаю, разбиваюсь вдребезги о твердую землю.

Оргазм такой сильный и быстрый, что я даже не успеваю подумать о нем, как он впивается в мои кости и затягивает меня под себя.

Я кричу, и он выходит из моего рта.

— Ч-что? Нет…

Я не хочу проиграть.

— Я не могу больше ждать. Мне нужно трахнуть эту тугую киску, как я нуждаюсь в следующем вздохе.

Дэниел переворачивается и ложится напротив меня, пока его лицо не оказывается в нескольких сантиметрах от моего.

Яркость в его глазах не похожа на то, что я видела раньше. Как редкая падающая звезда, из тех, ради которых люди разбивают лагерь на свежем воздухе, чтобы увидеть вблизи и воочию.

Я предпочитаю думать, что это потому, что этот момент что-то значит для него так же, как и для меня, а не потому, что он просто одурманен.

Дэниел поднимает мою ногу, кладет ее на свое бедро и входит в меня.

У меня перехватывает дыхание, когда его огромный член врывается в меня. Буквально.

Фигурально.

Затем останавливается, встретив препятствие.

— Блядь…, — резко выдыхает он, его океанские глаза опускаются от вожделения и чего-то еще. — Расслабься, Персик.

Я поворачиваю лицо в сторону, прикусывая нижнюю губу.

Он замирает, его член дергается внутри меня — возможно, как и я, нуждаясь в том, чтобы он двигался или что-то делал. Я чувствую напряжение в его бедре под ногой.

— Подожди… ты девственница, Николь?

Заткнись. Заткнись.

— Посмотри на меня.

Я медленно качаю головой. Не могу вынести жара его глаз. Не могу вынести, как он будет смотреть на меня.