Империя ненависти

Она сказала мне, что справится с этим с помощью повара, но мне оставалось либо занять себя, либо нагнуть ее и трахнуть так, что мой персонал будет десятилетиями рассказывать о чае.

При этом случайно травмируя их.

Николь даже подает им еду на кухне и велит мне помочь ей накрыть обеденный стол на четверых.

Я, она, Джей, и я предполагаю, что она пригласила дядю Генри на ужин, чтобы провести с ним как можно больше времени перед возвращением в Нью-Йорк.

Двойной удар.

Но я не могу этого допустить, если хочу нормально функционировать во время проклятого ужина.

Поэтому, когда она говорит, что пойдет переоденется и вернется, я следую за ней, как профессиональный сталкер.

Я прохожу мимо персонала, который восхищается ее едой с благоговением, которое, должно быть, вызывает у них отвращение в глубине души.

Вот так, чайные монстры, будьте впечатлены.

Звук душа доносится до меня, как только я ступаю в нашу комнату. Она не пошла в отведенную ей комнату для гостей, а пришла в ту, в которую я отвел ее в ту первую ночь.

Если бы Астрид не использовала свою карту жуткой/королевы драмы, я бы оставался с Николь в постели два дня подряд, придумывая креативные способы заставить ее кончить.

Теперь мне нужно ходить на цыпочках в своем собственном доме.

Я скидываю одежду, беру маленький предмет, который купил раньше, когда она не смотрела, и иду в ванную.

Пар проникает в пространство настолько, что создает вокруг Николь мистическую дымоподобную ауру.

И эта загадка не ускользает от меня.

Как и раньше.

Я прогоняю эти ядовитые мысли из головы и провожаю взглядом ее изящные изгибы, гладкую талию и персиковую попку.

Она стоит лицом к стене, откинув голову назад и позволяя воде стекать по ней каскадом. И я почти уверен, что поймал в ловушку ангела, которого не собираюсь никогда отпускать.

Я скольжу за ней и хватаю ее за подбородок, откинутый назад. Она вздрагивает, и я не могу удержаться, чтобы не засунуть палец ей в рот.

Она сосет его, оживляя мой член с каждым движением губ.

— О том минете, Персик. — я хватаю ее за задницу и сжимаю, пока она не застонет. — Я перехожу к траху в душе. И под этим я подразумеваю твою киску, а затем задницу.

Из ее нежного горла вырывается вздох, ее покусанные губы раскрываются вокруг моего пальца.

Подушечки моих пальцев впиваются в плоть ее попки, и я медленно раздвигаю ее.