Империя ненависти

 — Какого черта тебе нужно от Дэниела, если ты всегда считала его хуже грязи под своими Лабутенами? Услышала о его успехе и занялась золотоискательством в качестве подработки?

— Я никогда не просила ни цента из его денег. Я его помощница, а не золотоискательница.

— Она твоя помощница? — она направляет свой вопрос на Дэниела, затем смотрит на меня. — Ты ассистентка. Вау. Как низко ты пала.

— Если хочешь заставить меня почувствовать себя маленькой, это не сработает. Я уже приспособилась к новой жизни, и ничто из того, что ты можешь сказать или сделать, не повлияет на меня.

— Это хорошо и все такое, но почему Дэниел? Ты ненавидела его. Ты бросила ему в выпивку наркотики и изнасиловала его!

Я чувствую, как Дэниел напрягается рядом со мной, а мои пальцы становятся липкими. Я смотрю на него, ошарашенная.

Он сказал ей, что я изнасиловала его?

Я… изнасиловала его?

Мои конечности начинают дрожать, а горло сжимается. Это бессознательная реакция всякий раз, когда упоминается слово на букву «И».

Возможно, это неестественно. Как, например, мои панические атаки и сломленный дух.

Дух, который только недавно вернулся к жизни.

Дух, который, как я думала, я потеряла давным-давно.

— Я же говорил тебе, что это не так, Астрид.

Его голос впервые повышается. Он также впервые называет ее по имени.

— Тогда что это было? Ты накачала наркотиками его и меня в ту ночь, Николь! Леви видел это на камерах. Ты сама мне об этом сказала.

— Это не… — я запинаюсь, не в силах вымолвить и слова.

— Тогда что это было? — спрашивает Астрид.

"— Я трахнул ее. — Дэниел рывком поднимается. — Я последовал за ней и выгнал Криса, потому что чертова мысль о том, что он или кто-либо еще прикоснется к ней, приводила меня в убийственное настроение хуже, чем серийного убийцы. Потому что она сводила меня с ума годами, а тогда я мог притвориться, что это наркотики заставили меня сделать это. А та ночь? Та ночь, когда ты попала в аварию и чуть не умерла, была самой счастливой ночью в моей проклятой жизни до того момента.

Губы Астрид раскрываются в бессловесном вздохе. Я в двух секундах от того, чтобы расплакаться, как ребенок.