Империя ненависти

— Я причинил тебе боль? Даже ненамеренно?

Я качаю головой.

— Ты всегда заботился обо мне и ставил меня на первое место. Разве ты не заметил, что со временем мне стало приятнее прикасаться к тебе? Уверена, что станет еще лучше, если мы продолжим в том же духе.

Когда я снова встаю, Дэниел стонет, и вскоре после этого я присоединяюсь к нему, когда его губы вновь захватывают мои.

Он поднимает меня на своих сильных руках, вырывая мир из-под ног. Я стону, улыбаюсь и смеюсь ему в губы, пока он несет меня вверх по лестнице, будто я ничего не вешу.

Я не знаю, куда он меня несет, и мне все равно.

Я могу целовать Дэниела всю жизнь и не заскучать. У него вкус алкоголя, персикового аромата леденца и отчаяния.

У него такой же вкус, как у моих любимых вещей.

Моя спина касается чего-то мягкого, матраса. Мы в его спальне, я знаю, потому что смотритель дома сказал мне об этом во время экскурсии, на которой я настояла, пока ждала возвращения Дэниела.

Лондон напугал меня. Лондон был полон фальшивых фасадов, разбитых мечтаний и необратимых травм.

Но не тогда, когда он в нем.

Теперь он волнует меня. Мне хочется вернуться в то время, когда главным событием моего дня было препирательство с ним.

Я хотела бы сказать ему: «Ты неудачник, значит, ты единственный человек, который меня раздражает».

Отвали — означало подойди ближе.

Я тебя ненавижу — значит, ты мне нравишься, я скучаю по тебе, я люблю тебя.

Все еще целуя меня, он отбрасывает мою шаль и пробирается рукой мне за спину, разрывая платье.

Потом на пол падает платье, а за ним лифчик и трусики.

В моей груди происходит другая атака. Сердце. Жизнь."

"А то, как он смотрит на меня? Это не что иное, как вожделение и страсть. Я чувствую себя глупо, думая, что я его оттолкну, что он не захочет прикоснуться ко мне.

Дэниел практически распахивает рубашку, обнажая мускулистый пресс и гладкую грудь.

Этот красивый мужчина мой.

Полностью мой.

И он закрывает эту мысль, когда его губы находят мой сосок. Он сосет тугой бутон между зубами, пока я не начинаю извиваться и выгибаться на кровати в поисках большего.

— Ох, Дэн…

Он медленно поднимает голову, упираясь подбородком в мягкую плоть моей груди.

— Повтори. Мое имя.

— Дэн…

— Скажи, что ты хочешь меня, Персик.

— Я хочу тебя. Всегда хотела.

— Блядь. — он скользит пальцами вниз по моему животу и к теплому месту между ног. — Ты вся мокрая, детка.