Империя ненависти

— Какую девушку?

— Ту, с которой ты застала меня тем вечером. Я выгнал ее вскоре после того, как ты ушла.

Я напился еще дешевого виски и всю ночь смотрел на гребаный снежный шар, который она мне подарила.

Это был первый и последний раз, когда я узнал, что такое разбитое сердце. Мучительная боль, эпическое похмелье и модельные блондинки с порочным характером.

Это также включало в себя жизнь с сердцем, в котором находилась дыра размером с кулак.

Я заполнял его выпивкой, сексом и светской жизнью, подходящей для викторианских дворов.

Не совсем.

— Не важно, — шепчет она, ее голос призрачный, немного хриплый.

— Это важно для меня. Я не трахал ее в тот вечер, когда тебя ранили, Николь.

— Я поверила в это. — она смеется, затем разражается слезами. — В ту ночь я могла думать только о том, что ты с ней. Думаю, я должна поблагодарить тебя за то, что отвлеклась. Боже, я была такой глупой.

— Ты не глупая.

Она еще больше замыкается в себе, используя свои колени как броню против всего мира.

Людей.

Несправедливости.

Я слишком близок к тому, чтобы ударить кулаком по рулю и неизбежно убить нас обоих.

Если бы я послушал ее тогда, если бы я не был так погружён в собственную задницу и так настроен на свою наивную сердечную боль, я бы увидел это.

Я бы увидел ее сокрушение и безмолвную мольбу о помощи.

Но я не увидел.

И все последующие недели я активно притворялся, что она вредитель.

Она тоже не смотрела на меня.

В тот день, когда с Виктории Клиффорд слетела маска и полиция арестовала ее, Николь сломалась, и, возможно, это произошло не только из-за того, что она узнала, что ее единственный родитель монстр. Возможно, она позволила миру увидеть свои редкие слезы из-за боли, которая гноилась внутри нее в течение нескольких недель."

"После того как полицейские вывели ее мать из комнаты, я обхватил Николь за плечи и повел ее в коридор.

Я все еще хотел увезти ее подальше от разъяренного дяди Генри и убитой горем Астрид. Несмотря на мою преданность к лучшей подруге, какая-то часть меня хотела защитить Николь от гнева, если она или ее отец решат обвинить Николь в действиях ее матери.